Герцеговина Флор

Я никого не хочу видеть, тем более из них, поэтому отделываюсь сухим кивком головы в их сторону. Затем неосвещенная и почти постоянно пустая пешеходная дорожка, ведущая прямо в магазин, что работает до одиннадцати (десяти, девяти, восьми). Сигарета в одну сторону, сигарета на обратном пути, но уже перед домом.

Та прыщавая молодая продавщица с круглым пухленьким лицом, та старая покупательница, которая ищет мелочь на жутко нелепом специальном магните, сосиски за копейки, хлеб, молоко, и чекушку мужу, который ожидает ее у входа в магазин на парковке, думая о том, как же его все достало, и чтобы еще потянуть с работы, на которой платят гроши.

Не простить им этих работ, каторжане по собственной воле. Не пропали ГУЛАГи, они стали более совершеннее, более сложнее и изощренней. Ибо обросли кредитами по самые уши и выше, детей отдали в беспонтовые вузы учиться, чтобы «не работать руками как батя твой», а быть «начальником великим». Так и мается вся страна, и чекушка эта за три двадцать девять, как символ, как единственный укол чтобы не поехать крышей, и не утащить за собой еще кого-нибудь.

В корзине две бутылки виски местного разлива, которые были тщательно спрятаны за более дорогим, но не менее мерзким, для того, чтобы после смены эти же продавщицы выдавили их в свои рты, видавшие многое, и утвердительно заключили что «все мужики козлы», видимо перепробовав всех.

Не пытаясь делать вид что я лучше их, о Боги, это и вправду не так, я подхожу к кассе.

– Карта или наличка? – спросила молоденькая прыщавая кассирша, явно на отработке, родом из какой-нибудь тьмы.

– Карта. – сухо ответил я.

Пристально разглядывая ее всю, мне бросалась в глаза неряшливость, и присущий пофигизм, наверное, такому учат в тех местах, откуда пачками их трамбуют по магазинчикам такого типа.

– Пакет нужен?

– Нет спасибо. Две пачки Герцеговины Флор. – сказал я.

– Тонкие или толстые?

– Толстые крепкие.

На этом наша беседа закончилась. Я хотел пригласить ее употребить все это под легкую романтическую музыку, в своей конуре, покуривая толстые и крепкие Герцеговина Флор, под треск камина, и под мерзкий рев соседки. Но как же я был наивен в своих мыслях, этот вечер не подходил бы даже для мастурбации под старый ню металл, да и противный голос соседки не располагал к романтике, да и камина у меня нет, разве что только онлайн.