Страсти Тьмы

Не могу сказать о нем ничего дурного. Жизнь обошлась с ним крайне жестоко, наделив его крайне неприятным хроническим заболеванием.

– Озена? – решила уточнить Магдалина.

– Именно так… я периодически навещаю господина Вольфганга, чтобы удалить зловонные корочки из его носа, за что он всегда благодарен нашей семье. Я знаю, что глупо задавать подобные вопросы следователям, но… почему вы решили с подозрением отнестись к господину Вольфгангу? Именно он пригласил вас в Рапсодию, за что мы ему благодарны всей деревней.

Феликс и Магдалина переглянулись.

– Он часто выходит гулять ночью?

– Вечером господин Вольфганг всегда выгуливает Понтия, – кивнула Марфа Васильевна.

– Кто-нибудь в Рапсодии выращивает мимозы?

Трое Алмазовых переглянулись. Они дружно покачали головами.

– Хорошо… эти цветы растут в Тисовом лесу?

И снова отрицательный ответ.

– Вы слышали какие-нибудь странные звуки по ночам? – сменила тему Магдалина.

– Все зависит от того, что именно понимать под «странными звуками», – хитро улыбнулся Нестор Аркадьевич.

– Например, – напрягся Феликс, – что-то, что напоминает вой… скажем, волчий.

В комнате повисла неловкая пауза. Лир, осмотрев замешанные взгляды родителей, взял ситуацию под свой контроль:

– Волчий вой? В Рапсодии нет волков. Вам могло показаться… но звуки, правда, бывают… шуршание, свисты, топот… я точно не могу объяснить природу их происхождения, но уверяю вас – эти звуки не являются причиной моего страха.

Магдалина нахмурилась.

– Что это за звуки? – не понял Феликс.

– Допустим… как кто-то крадется у нас за домом. Шаги. Один раз ночью я услышал протяжный свист, который раздавался со стороны Тисового леса.

– У вас есть предположение о том, что это за звуки? – все же спросила Магдалина.

– Да. Все просто. Кошки. В Тисовом лесу много диких кошек. Еще больше их блуждает у маяка.

Кошки Феликса не интересовали.

– Но кошки не могут издать волчий вой… – задумался он.

С этим никто спорить не стал.

Позже он решил оставить тему господина Вольфганга и природы волчьего воя. Феликс перешел к другой стороне вопроса.

– У вас есть на примете кто-нибудь, кого вы можете подозревать в исчезновении мальчика?

– Феликс, – к нему серьезно обратился Нестор Аркадьевич.

– Да?

– Вы должны понимать, что я – человек науки. Собственно, как и вы, разумеется. Мой сын – человек науки.