Страсти Тьмы

Неужели, все шестнадцать человек (исключаем Дмитрия и господина Вольфганга) собрались в баре, чтобы весело провести ночь?

Как-то неразумно с их стороны…

Когда они вышли на улицу, то мгновенно окунулись в мрачную тишину. Под свет фонаря к ним вышел Вольфганг в своем котелке. Понтий следовал впереди хозяина.

Увидев черного пуделя, Феликс замер в оцепенении.

– Понтий, место!

Пес дважды подал «голос» и сел на землю.

Глава Рапсодии, увидев гостей, расплылся в широкой улыбке.

– Как же я рад, что вы с нами! Я уже испугался, что вы передумаете приезжать сюда.

– Поверьте, господин Вольфганг, ваше дело нас сильно заинтриговало, – ответил Феликс.

– И не страшно гулять ночью? – поинтересовалась Магдалина.

– Знаете, жутко немного… мы с Понтием как раз собирались домой. Я живу за баром, в том домике, сразу за полицейским участком.

Итак, Феликс отметил, что по левую сторону от бара располагался дом Вольфганга и полицейский участок.

Оставив своего домашнего питомца в стороне, Вольфганг подошел ближе к гостям, и Феликс снова ощутил этот зловонный запах из носа собеседника, причиной которого являлась злосчастная озена.

– Можно вопрос? – задумался о своем Феликс.

– Разумеется!

– Почему жители Рапсодии сейчас так праздно проводят ночь в баре?

Вольфганг потупил взгляд. Он попытался заглянуть за спину двоих гостей и тут… Феликс поймал себя на мысли, что музыка стихла.

Он в ужасе обернулся и увидел, что весь свет в окнах бара исчез.

Магдалина пребывала в не меньшем состоянии шока, чем Феликс, но нашла в себе силы открыть дверь и заглянуть в бар. Феликс тоже развернулся и увидел, что за стойкой пустого темного бара стоит одинокий Дмитрий, который протирал последнюю тарелку.

– Вам что-нибудь подсказать? – спросил он.

– Нет, благодарю, – ответила запоздало Магдалина, – мы встретили господина Вольфганга…

– Спокойная ночь, Дмитрий! – помахал бармену рукой Вольфганг.

– И пусть следующая будет еще спокойнее! – ответил Дмитрий.

Магдалина, будто в чем-то провинилась, замешкалась и закрыла дверь бара.

Феликса преследовал только один вопрос: «Куда делись все посетители?». Но потом появился второй: «Были ли они вообще?».

Ему не хотелось этого признавать, но с каждым разом он все чаще ощущал, будто сходит с ума.