Отмель

Если начнет трясти, не пугайтесь. Это остаточные толчки. Если случится что-то опасное и непредвиденное – бегите. Без меня. Ты меня понял, Мальчик?

Она заметила, как по его тонкой шее пробежался комок, который он сглотнул мгновением раньше. Мальчик снова кивает, но на этот раз запоздало.

– Я скоро вернусь. Я люблю вас.

Мама послала каждому нежный жест в виде сердечка и задержала взгляд на Бабушке.

– Я погуляю с тобой, когда вернусь. Обещаю.

Бабушка никак не среагировала на это.

«Ладно, пора идти».

Девочка закончила делать еще один бумажный кораблик и пустила его плыть по ковру – морю.

Кошка проснулась. Это мирное животное лениво подняло голову, разомкнув желто-зеленые глаза с узкими щелочками-зрачками, взглянуло на новый бумажный кораблик, не проявив к нему явного интереса, а потом поспешило вернуться в мир своих таинственных и неведомым людям сновидений.

Животным повезло больше, чем людям. Тон на них не действует.

Мама надела рюкзак, проверила нож в кармане, повесила ружье через грудь, откинув его за спину, и взялась за ручку двери, осмотрев комнату еще раз.

Она уходит ради этих троих. И возвращается тоже ради них. Вся ее жизнь, каждый ее поступок, каждое решение, каждая ее жертва – только ради этих троих людей.

На самом деле… четверых.

Прощаться нужно быстро. Это Мама поняла давно. В такие моменты нужно просто развернуться и уйти без оглядки. Иначе… есть шанс вообще никогда не уйти.

Так она сделала и сейчас.

В этой Тишине Мама может умереть.

Если это случится, Девочка никогда не получит свои цветные карандаши, Мальчика никто не спасет от приступа видений, а Бабушка окончательно сойдет с ума, вынет беруши и умрет. Попытки уже были. И если бы Мама не оказалась тогда рядом…

Она нужна им, а они нужны ей.

Без них эта жизнь уже не имеет никакого смысла.

Пройдя мимо умирающего огорода, Мама вышла на уже знакомую ей тропу и направилась туда, где кости этого мира еще не прогнили до основания.

Интермедия

Оля Синицына – странный ребенок. Нет, «странный» мягко сказано. Иногда она меня просто пугала. Я не никак не могла понять, что именно в ней меня так отторгает, но это что-то – до безобразия мерзкое, гадкое и гнилое.

Так иногда говорят про людей: человек с гнильцой.