Убойная фарцовка

В казенных милицейских кабинетах сразу повис тяжелый запах французских духов.

– Хорошо живете, – сказала Лиза очередной допрашиваемой – смазливой девушке из подмосковного Калининграда, на которой было тонкое, яркое, откровенное французское платье и серебристые туфли на платформе.

– Не всем же совками быть, – презрительно окинула та взглядом простенькую одежду капитана милиции.

– Не всем, – согласилась Лиза.

Кто такие «совки», она знала прекрасно. Это слово недавно прижилось в среде валютных проституток и означало все серое, обыденное, советское в противовес всему ярому, красивому, иностранному.

Объяснение получено. Подписи поставлены. Разговор закончен. Следующая на очереди…

Студентка истфака МГУ шмыгала носом, обещая, что больше никогда, ни с кем и ни за какие деньги. Так же шмыгала носом она и год назад, когда ее задерживали на том же месте в тот же час. Две девчонки из Иванова обещали, что вскоре обязательно трудоустроятся в столовую на заводе, для чего они и прибыли в Москву.

Уланов в своем кабинете вел беседу, для которой и была затеяна вся операция.

– Михаил Игнатьевич, – возмутилась сутенерша, которая помнила имена и отчества всех сотрудников, кто когда-то занимался ею и ее бизнесом. – Ну зачем вы так? Так же не делается. Позвоните сами знаете куда, и все разрешится сами знаете как.

– А вы, дорогая моя Настасья Владимировна, думаете, что мы не звонили? – улыбнулся Уланов. – Все согласовано.

Секрет живучести этого незаконного вида деятельности близ интуристовских гостиниц объяснялся просто – девочки были под плотным контролем госбезопасности и активно использовались чекистами в своих играх.

– Да ладно, – махнула рукой сутенерша.

– Настасья Владимировна, ну когда я врал?

Сутенерша нахмурилась. Если чекисты дали добро на это мероприятие, значит, дело приобретало дурной оборот.

– Кто часики у колбасника тиснул? – спросил Уланов.

– Да не знаю я!.. Часики какие-то.

– Ну да, – кивнул Уланов. – Что, по рыбозаводу твои курицы соскучились? А ты по Магадану?

Чтобы держать в тонусе девушек, которые имели обыкновение быстро отбиваться от рук, чекисты и милиция время от времени проводили зачистки. Самая большая была перед Олимпиадой восьмидесятого года.