Мьюз в Городе Стеклянных Птиц. Повесть

Птица наклонила голову в другую сторону и опять принялась рассматривать Мьюз. Непонятно было, о чём она думала и думала ли вообще. Возможно, Птица немного вздремнула. Внезапно она очнулась и спросила:

– Ну, так с какой же целью ты здесь?

– Я здесь появилась на свет. Восемь лет назад. – Девушка пожала плечами, – Вот решила вернуться.

– У тебя нет никаких доказательств, что это действительно так.

Это прозвучало так, будто Большой Птице было действительно жаль, что эта версия недоказуема.

– Но ведь и у Вас нет доказательств, что это не так, – возразила Мьюз.

Птица вздохнула:

– Дело в том, что мы, Стеклянные Птицы, и не должны ничего доказывать. Наша прозрачная природа – гарантия нашей праведности.

«Это уже совсем ни в какие ворота не лезет», – подумала Мьюз. Но вслух сказала:

– У меня, смею Вас заверить, нет ни малейшего сомнения в Вашей праведности. Однако…

– «Однако», – передразнила Главптица довольно противным, хоть и хрустальным голосом.

 – Никаких «однако». Учись уважению.

– Уважению научиться невозможно. Ведь это то, что Вы должны вызывать, – быстро сказала Мьюз, но её собеседница только фыркнула в ответ (ехидным хрустальным фырканьем).

– Уведите подозреваемую в камеру. Завтра состоится суд, – сказала она, обращаясь теперь уже к своей свите и отвернулась от Мьюз, давая понять, что разговор окончен. Та хотела воспротивиться, но вдруг почувствовала, как устала и хочет спать. «В камеру, так в камеру, – подумалось ей с некоторым безразличием.

 – Всё равно надо где-то спать. А завтра будет видно».

Стеклянные Птицы окружили Мьюз и сопроводили её к прозрачной, еле видной в лучах заходящего солнца лестнице, ведущей в верхнюю часть башни. «Лучше не смотреть вниз, а то кажется, что идёшь по воздуху», – думала она, поднимаясь всё выше и выше, оставляя тронный зал далеко внизу. Наконец лестница кончилась, и вся процессия двинулась по горизонтальному, опять же совершенно прозрачному коридору.

Мьюз увидела, что по обеим сторонам расположены длинные ряды совершенно одинаковых пустых прозрачных комнат. Вскоре они остановились у одной из них, несколько Стеклянных Птиц принялись клевать какие-то только им заметные точки, и дверь плавно отворилась.

– Твоя камера, – сообщила одна из конвоирш. Пленница уже собиралась войти, как вдруг вспомнила, что уже сутки ничего не ела:

– Мне положен ужин, – решительно заявила она.