Липовый барон

Охрана у дома, понятное дело, не старики, так, около тридцатки и больше, но возраст основной прислуги говорит сам за себя. Мясо оно и в Африке мясо, ближний круг в доме – более весомый показатель. Не твои это слуги, кор Дален, а достались по наследству от родителя. Не выгнал, не заменил на молодых, а это уже хоть что-то говорит о твоём мировоззрении и характере…

Лицо одутловатое. Густые белеющие брови, некогда бывшие чёрными. Грузный мужик в теле. Чуть выпирает толстый живот, искусно спрятанный под чёрным дублетом.

На ногах замшевые сапоги до середины бедра из тонко выделанной коричневой кожи. Массивная серебряная цепь поверх белой рубашки, торчащей из-под дублета, не застёгнутого на все костяные пуговицы.

С левой стороны лица причудливый шрам, идущий от щеки до рта. Такое впечатление, что кору Далену щеку порвали когда-то. Кто думает, что они не рвутся, то проставьте мне бочонок, я вас ещё и ключицы вырывать научу, невзирая на всякую одежду.

Нос, как ни странно, целый, не сломанный. Губы бледные, слегка искусанные.

Глаза жёлтые, цепкие, пронзительно смотрящие. Взгляд, как у кредитора, которому ты торчишь. Рост около ста тридцати пяти – ста сорока. Хозяин дома встречал нас стоя в своём кабинете.

– Письмо! – потребовал кор через несколько секунд пристального разглядывания нами друг друга.

– Вот, – протянул я свёрток пергамента. Всё время пребывания в доме мне этот рулон руки жёг, так и хотелось побыстрее от него избавиться.

Кор Дален пристально взглянул на печать, подковырнул её ногтем, махнул рукой на скамейку в стороне от входной двери и удалился к массивному письменному столу, за который сел.

Чтение у него много времени не заняло. По его лицу во время этого процесса ничего сказать было нельзя, но я пятой точкой чуял, что в письме не только хорошие новости. Было что-то такое в атмосфере комнаты, что мне давало ощущение, как перед грозой.

– Ты, значит, бастард? – вынес свой вердикт Дален, указывая на меня пальцем. – Прибыл поступать на службу…

Вроде бы всё точно сказал, но интонация, с которой это было сказано, мне не понравилась.

Дален ждал ответа, а я и не знал, что говорить. Что тут скажешь против фактов, изложенных в письме. Да всё совсем не так, но на откровения меня почему-то не тянуло.

Меня сильно напрягло то, что в письме я выступаю бастардом, а не его самозванцем. С другой стороны, я вроде как поклялся на цепи такие подробности сказать сам, но только что-то не тянуло меня на откровения с таким ко мне отношением.