Липовый барон

Антеро показывал пока ещё не нанизанные на нитку клыки орков и спрашивал, кому из молокососов, не бывших на границе, можно продать это будущее ожерелье.

Так вот к чему эти рассказы! Лихо мой дегенерат провёл пиар!

Клыки орков выкупил Ржавый, заняв у своих побратимов. С его стороны это выгодное вложение денег: соберёт ожерелье и продаст каким-нибудь желторотым на пятьдесят процентов дороже. А что? Тут такие правила и порядки! Мораль такая. Ожерелье из двадцати восьми клыков орков – это признак доблести. Если что, у них их вообще всего двадцать восемь[23 - Берутся не все зубы, а только четыре клыка.

], но они толще и длиннее человеческих зубов. Орки, по слухам, в ответ собирают связки из ушей…

Сейчас, при отходнике, я понимаю, что Антеро не зря поднимал тему пограничья в ленивой и разжиревшей столице. Во-первых, он напомнил о врагах человечества. Во-вторых, он распиарил продажу зубов. В-третьих, он себя разрекламировал, как борца со злом. А вот так. В любом действии всегда есть минимум три смысла.

Так-то смыслов в некоторых ситуациях гораздо больше, но, блин, привычка сознания у христиан видеть именно столько пластов…

Потом мы просто пили. Спасибо и на том, что я удержал в себе порыв запеть. Это ещё то впечатление – песня пьяного бастарда-самозванца на русском языке. Не поймут, а вот вопросы, на каковском голосил, возникнут.

В целом, неплохо посидели. Нас даже кто-то из рядовых сопроводил до ворот в Странный город. Так сказать, во избежание лишних конфликтов. Что тут говорить, с такой козырной картой на вторых воротах Злого нас пропустили спать в таверну без лишних слов.

* * *

Я отогнал от себя воспоминания о былом и на отходняке взгрустнул.

Кто я и что я?! На хрена?! Зачем?! Для чего живу?! Это постоянные спутники отходняка.

Мне повезло: следом за мной спустился мой бродяга. Этот жмых зажмотился или, скорее, прошарил всю фишку.

Визги и рокот старика, что у нас ещё весь день впереди и что опохмел – это начало загула. Смешной, мне так хреново, ещё и ты тут визжишь.

Э-э-э, как тебя присобачило место-то в третьей пехотной! Не вой, и так всё хреново! Сейчас соберусь и поедем! Да помню я о письмах! Да чёрт с ними, с доспехами!

В себя я пришёл уже на Колбаске. Конюший в таверне почему-то полюбил моего жеребца, и тот не голодал. Сил много, а где эти лошадиные силы применить, немного вариантов. Этот уродец пытался скинуть меня из седла. Обойдёшься, родной! Усижу я, и всё на этом.

Глава 6.