Огонь священной войны

Припарковался я в переулке прям за черным лакированным, как ботинок сутенера, «ауди». Метров триста до места встречи прошел пешком. Осмотрелся и сразу увидел Таисию Николаевну – она просматривала журнал около газетного киоска, располагавшегося справа от шлагбаума перед территорией больницы. На ней был длинный золотистый плащ, высокие сапоги. Женщина далеко не первой молодости, но худощавая фигура, правильные черты лица говорили о том, что когда-то она была чертовски хороша.

– Таисия Николаевна. Я Сергей, – представился я, подойдя к ней.

– Я поняла, – глаза у нее были цепкие и умные.

– Пойдемте, выпьем кофе, – я кивнул на кафе «Волгарь», расположенное в трехэтажном доме с острой крышей.

– Тут дорого. Лучше пройдем подальше. Там пиццерия подешевле.

– Дешево и сердито – это не наш выбор, – с улыбкой я указал в сторону забракованного женщиной заведения.

Интерьер был выдержан в старорусском стиле, на стенах развешаны фотографии с изображением старых видов Твери, бурлаков, крестьян и купцов.

– Что будете есть? – спросил я, просматривая увесистое меню в толстой кожаной обложке

– Спасибо, только кофе.

– Ну хотя бы пирожное.

Уломал ее на тирамису и фрукты. Сделал заказ молоденькой, в красном сарафанчике официантке. Откинулся на спинку стула, поймав на себе внимательный взгляд собеседницы. Она отвела глаза и произнесла:

– Я убедилась, что вы тот самый Сергей.

– И что говорил обо мне?

– Что вы придете обязательно…

– Тут он был прав.

Значит, Архимед давно чувствовал, что кончится все этим. И в живых остаться не слишком надеялся. Тогда почему не пришел и не рассказал мне все откровенно? Смысл устраивать все эти игры? Просто надо было прийти и сказать – помоги. И я бы вытащил его хоть из преисподней. Но он постеснялся. Скорее всего, до последнего надеялся на другой исход. Решил, что разгребет все сам, но на крайний случай подстраховался.

– Я знаю его с пяти лет, – поведала Таисия. – Он был умненьким, все понимающим мальчишкой – сорванцом. С детства знал все обо всем. Особенно о компьютерах. Мать его была моей пациенткой. Потом стала подругой – из тех, с кем видишься раз в год, но все равно чувствуешь близость. Я любила их семью, Сергей. И жалела их. Им всегда не везло. И эта катастрофа. И Павел потом изменился. И вообще…

Принесли заказ.