Огонь священной войны

– Замри, урод! – заорал полицейский, вскидывая автомат.

Убийца развернулся и выстрелил в полицейского. Пуля царапнула шею стража порядка.

Ответная очередь смела убийцу.

– Да падет ложь, – были последние его слова.

Место происшествия только начала осматривать следственно-оперативная группа, а туда уже слетелись как воронье представители телекомпаний, тут же принявшиеся вещать в режиме прямого эфира:

– Убийца не опознан…

– По версии следственных органов теракт может быть звеном в цепи актов насилия в отношении представителей религиозный конфессий.

– Правоохранительные органы, похоже, самоустранились от раскрытия преступлений. Что ставит вопрос о результативности реформы правоохранительной системы, закончившейся лишь ростом государственных расходов.

И дальше в том же духе. Обычный стон и причитания. Обычные репортажи телевиденья катастроф.

Куратор приглушил звук, оставив безмолвные фигуры кривляться перед телекамерами. Пошли кадры с машинами «скорой помощи», трупами на полу храма.

– Плохо, – сказал Куратор. – «Правдолюбы» отметились по всем конфессиям.

– Толерантность на марше, – сказал я, прихлебывая крепкий кофе, приготовленный с помощью кофейного автомата, который пыхтел на кухне конспиративной квартиры. – Чтобы никому не обидно.

– Никак не могу понять, что они хотят.

– Власти и денег, – пожал я плечами. – Обычным сумасшедшим такие масштабы не под силу.

– Верно. Но какие власть и деньги приобретешь, взрывая церкви?

– Трудно сказать.

– У них есть резоны. Есть цель. Есть план. И это только начало… Ты уверен, что твой покойный друг. Как его, Сократ…

– Паша Архимед.

– Архимед имел какое-то отношение к «правдолюбам»?

– Не факт. Но похоже на него. Он был склонен к духовным поискам. И вполне мог прибиться к сектантам. Человек незаурядных способностей, он мог представлять интерес для нашего противника.

– И что случилось? Почему он начал подавать сигнал СОС?

– Скорее всего, протрезвел и понял, что попал в болото, которое затягивает его.

– Не надо только драмы и слез, – пренебрежительно отмахнулся Куратор, не выносивший сантиментов. – Что было, то прошло.

– Вы как всегда правы.

Он на самом деле прав. К чему лишние эмоции? Мне и раньше приходилось опаздывать. Терять друзей. И я никогда не размякал от этого, не садился на стакан. Воспринимал это внешне спокойно.