Майор Казанцев и Европейский Халифат

Он по телефону сообщил Штильмарку, что два богатых барана ищут приличную взятку для очень больших начальников в виде произведения искусства. Цена вопроса от миллиона долларов.

Прижилась в новой России дурная традиция преподносить высокопоставленным мздоимцам в качестве презентов дорогие произведения искусства. И антикварные магазины во многом живут именно за счет нее. При этом дельцы не только продают вещи втридорога, но и не стесняются вместо раритетов впаривать откровенные подделки. Мол, все равно никто из нуворишей и чиновников не разберется – не на то учились.

Я отправился в Лиховский переулок вместе с Эскулапом. Как же хорошо, что он снова со мной. Без него запланированный мной фокус не имел никаких шансов на успех.

Приткнув длинный роскошный синий «Роллс-ройс» на стоянке рядом с двумя мятыми фургонами для перевозки мебели, мы с Эскулапом направились к дверям магазина «Век». Гордо прошествовали мимо пузатого вялого охранника, явно не тянущего на полноценную боевую единицу.

Мы представились: «от Теодора Парфеновича». Расшаркались. Поулыбались. И я почти застенчиво, как боевой бультерьер, которого хозяева заставили подавать гостям лапу, произнес:

– Хотели бы обсудить сугубо приватный вопрос.

– Буду счастлив, – Штильмарк поднялся и сделал приглашающий жест.

Мы проследовали за стойку. Дверь оттуда вела в короткий коридорчик. Еще одна дверь, массивная, металлическая – и мы в кабинете, заваленном иконами, серебряной посудой, самоварами. Там мы с любезного позволения хозяина расположились на резных скрипучих стульях вокруг огромного стола на ножках со львами.

– Насколько я понял, вам нужно живописное полотно известного мастера для высокого представительства, – Штильмарк закатил глаза к потолку, так что можно было подумать, картина нам нужна для Международной космической станции.

– Не совсем так, – возразил я.

– И что же тогда вас привело ко мне? – Штильмарк слегка насторожился.

– Аукцион.

– Я не занимаюсь аукционами, – назидательно произнес антикварщик.

– Черный аукцион, Арон Абрамович. Черный, как жизнь бедного еврея среди жестоких гоев.

Глаза Штильмарка зло и вместе с тем лукаво заблестели.