Майор Казанцев и Европейский Халифат

Но у этого старикашки было отличное свойство – на такие мало кто не обращает внимания. Он просто затерялся в железном потоке. Теперь, даже если и засекут враги мой сигнал, тут черта с два кого найдешь.

С трудом выбрав место для стоянки, я заглушил мотор, вытащил из бардачка телефон с единственным вбитым в память абонентом – Лешим. Мы с ним всегда просчитывали возможность, когда каналы «Фрактала» будут ненадежны. И вот, похоже, такое время пришло.

Нервное ожидание, пока капали в трубке гудки. Если Леший не ответит, значит, скорее всего, погиб.

Еще гудок.

Никакого ответа… Так. Позвоню еще один раз. А потом сбрасываю телефон. И вместе с ним связь с моей группой поддержки.

С замиранием сердца нажал на клавишу повтора. На этот раз ответили мгновенно:

– Старьевщик, черт возьми, это ты!

– Рад, что ты жив, – проговорил я, переведя спершее дыхание. – Дрон погиб. Видел по телику.

– Клавдий и Юнга ранены, – послышался в трубке вздох Лешего. – Но эти гниды нам заплатили втройне.

– Ребят жалко.

– Это война, Старьевщик. Война. И мы всегда готовы к смерти.

– Все идет не так, – отметил я. – И нам пора встретиться, переговорить накоротке.

– Ты же под «Куполом». И я официально убран с твоего прикрытия.

– Плевать! – воскликнул я. – Приоритет «Пробойник», Леший. Ты знаешь, я имею право!

Действительно. Старьевщик во время Поиска имел право в случае крайней необходимости задействовать любые ресурсы «Фрактала», даже если это противоречит предыдущим директивам. Потом правда, если не докажешь обоснованности, придется отвечать.

– Принято, – гулко произнес Леший.

– На третьей остановке. В Роще, – этими словами я обозначил место и время встречи.

– Буду.

Мы встретились через три часа в парке около Северного речного вокзала. Я подъехал раньше. И смог убедиться, что Леший один, за ним нет хвоста.

Мы шагали по заросшей тополями алее друг навстречу другу – напряженные, ожидающего любого подвоха.

– Эх, Леший, потрепало же тебя!

Действительно, у него на лице было написано, что последние дни дались нелегко. На щеке царапина. На лбу пластырь. Левая рука забинтована. Но в целом живой, относительно целый и готов к труду, обороне и нападению.

– Да, попали мы в серьезную мясорубку, – согласился Леший.

– Обрисуй-ка мне обстановку.