Коридор кривых зеркал

Мы прошли мимо скучающих музейных охранников, поднялись по широкой лестнице с застывшими мраморными статуями. И присоседились к стайке чистеньких негритянских детишек лет десяти, дисциплинированно слушающих женщину-экскурсовода. Среди негритят затесалась пара белых сорванцов, красующихся испачканными чернилами руками и лицами, с вызовом в глазах, их зелёные школьные куртки были расстёгнуты, открывая взору футболки с вызывающими надписями «Битлз» и «Русский романс» – видно было, что это малолетние фанатики так не поощряемых музыкальных движений.

Экспозиция начиналась с огромной стеклянной карты планеты.

Улыбчивая экскурсоводша тыкала лазерной указкой, сопровождая свои действия комментариями:

– Дети, вы видите вот эту грушу? Она заняла приличную часть южного полушария. Это Жёлтый континент. А кто живёт там?

– Желтобрюхие! – воскликнул чистенький, очень хорошо одетый, жирный негритянок, на шее которого висела толстая золотая цепь с дорогими драгоценными амулетами.

– Вот именно так называют жителей континента Хвань презренные расисты. Там живут хваньцы. И их отличает то, что они не слишком любят общаться с иноземцами. Из-за чего мы воевали с ними. А теперь немножко торгуем.

– Хваньские термосы, носки и жвачка! – не унимался толстый негритёнок.

– А также хлопок, чай, металлургия, компьютеры и многое другое… А вот эта россыпь островов на Севере.

– Красный архипелаг! – подняла руку дисциплинированная негритяночка, по виду типичная всезнайка-отличница.

– Точно, милая. Это именно он. Заселён краснокожими жителями, у которых нет своего единого государства. Они находят удовольствие в войне друг с другом. Однако иногда они объединяются…

– И лезут к нам! – хохотнул жирный негритёнок.

– Грубо. Но в принципе соответствует действительности… А вот этот треугольник, поделённый пополам экватором.

– Белый континент! – крикнула отличница.

– Верно. Исторически самый отсталый на нашей планете. Только сегодня его обитатели пытаются создавать свои государства, но основа там племена…

– Бездельников и лодырей, – продолжал глумиться юный жирный расист.