Бои космического значения

Вот так бог войны разделил нас – на живых и павших…

После боя с нами поработали медики-психокорректоры. Не обошлось без положенных после такого боя легких успокаивающих, комплекса психоразгрузки. Медики будто вымывали из нашего сознания самые сильные эмоции, не давали им производить изо дня в день разрушительную работу. И острота боли отступила. Боль затаилась где-то в глубине души. Но я знал, что она не исчезла. Ничто не исчезает из человеческого сознания. Боль ждала своего часа. И когда-нибудь, если я выживу в этой войне, она навалится в тишине и одиночестве…

– И ребят жалко, – сказал я.

– Людей перемалывает эта шархова война, – произнес задумчиво Корвен. – Их съедает бог войны, как игрок поедает шахматные фигуры противника. Серг, привыкнуть к этому можно. Забыть – нет… Господи, сколько же я потерял друзей. Еще до летной школы. И все они были отличными ребятами.

– Иначе они не были бы пилотами…

– А были бы «плоскостниками», – закончил мысль Корвен. – Впрочем, чего я тебе рассказываю. Тебе,

– Выпускнику Галахварской школы, – добавил я.

– Извини. Я завел разговор не туда, – уставившись на тестер, сказал Корвен.

– Брось. Все нормально…

Не знаю, нормально это или нет, но воспоминания о школе на Галахваре, последнем ее дне, отдавались во мне как-то глухо, будто тебя колотят подушкой. Я умом понимал, что там произошло страшное, но душа отказывалась отзываться на эту боль. Еще одна отсроченная боль. Отсроченные чувства… И вообще, я так до конца и не разобрался, что там произошло.

Хотел разобраться, но главное неизбежно ускользало от меня.

Впрочем, в этом хотел разобраться не только я. Это же желание испытывали представители Главного командования флота и другие, несколько странные, угрожающе вежливые люди в комбинезонах без знаков отличия. Они клещами впились в меня, как только я вылез из реанимационной камеры. И, похоже, не собирались оставлять в покое.

Я оторвался от экрана компа и сказал;

– Порядок, пошли к следующему узлу…

И тут пришлось вытягиваться по струнке.

Потому что из-за поворота вышел бодрой подпрыгивающей походкой энергичного человека, которому до всего есть дело, полковник Цой Торрел, начальник отдела контрразведки эскадры. Ростом он не вышел – даже мне едва дотягивал до плеча, голова его была большая, с выпуклым лбом, глаза глубоко посаженные. Об этом зловещем типе ходили разные недобрые слухи.

Говорили, он обладает феноменальной памятью и держит в уме досье чуть ли не на каждого военнослужащего эскадры.