Кантата террора

Взрывное устройство оказалось встроенным в элемент крепления трибуны. Кто его туда засунул – установить не удалось.

При осмотре под трибуной была обнаружена металлическая пластинка с изображением красной руки – логотип «Альянса действия».

Ночью в Интернете появилось сообщение, которое до того, как его удалили, разлетелось по всему миру:

«Альянс действия» находится в состоянии войны с российскими и международными олигархическими кругами, лишившими народ свободы выбора.

Находясь в состоянии войны, мы оставляем за собой право не думать о потерях среди мирного населения, поскольку так называемые сограждане являются пособниками олигархии и врагами свободы.

Мы не добрые волшебники. Мы не несем вам счастья. Мы хирурги, удаляющие разросшуюся опухоль. Мы расчищаем, но не созидаем. Созидать придется вам.

Мы за власть трудящихся, но не закрываем дверь перед соратниками, готовыми идти на смерть, вне зависимости от исповедуемых религиозных и политических взглядов.

Нас много. Сотни.

Время подходит. Время выбора.

Мы будущее мира. А кто вы – решать вам!»

***

В квартире царил идеальный порядок, все находилось строго на своих местах. Кухня сияет чистотой. Холодильник заполнен разумно. На полках и в серванте стоят многочисленные фарфоровые фигурки. На стенах – примитивные лубочные картины с утопающими в зелени сельскими церквушками.

Казалось, не обошлось без женской руки.

Идеальный порядок меня приучили поддерживать в армии. А до этого дядя Володя. Он был тоже фанатик порядка, в армии дослужился до подполковника. И, бывало, говорил мне назидательно:

– В мире и так слишком много хаоса. Поэтому вокруг человека, если в нем есть разум, должен быть порядок.

Как-то всегда получалось, что я тщательно, не жалея сил и средств, обустраивал жилье. Хотя понимал, что надолго мне в нем задержаться не суждено.

У меня никогда не было своего надежного дома, своей прочной, надежной, на века, крепости. Были лишь временные пристанища. У меня не было семьи – были временные привязанности, которые рвались легко, как гнилые нитки.

Сколько лет прошло после того, как мы дезертировали? Пять!

Я никогда не думал, что мне придется заниматься тем, чем я занимался сейчас. Я с детства был готов драться насмерть. Но с открытым забралом.