Госпитальер и Призраки Льда

Сам господин Ким был подтянут, легок в движениях, с гладкой желтоватой кожей без единой морщины, в общем, обычный житель Корейских Миров.

– Не скрою, мы тщательно проверили ваши рекомендации, – сообщил удовлетворенно Гроссмейстер. – Проверили и вас.

– И остались удовлетворены, – Ким перебирал в руке четки, его пальцы в плотно обтягивающих перчатках были гибки и красивы, их движение гипнотизировало.

– Иначе вы бы не были здесь, – Гроссмейстер сделал плавный жест, стены зала стали прозрачными, и открылся сказочный вид на парящий город.

Лесистая поверхность Швица – самой богатой и, как считается, свободной планеты первой линии, простиралась в километре внизу. Среди живописных холмов тянулась извилистая голубая река, терялись изящные крепостные башни и островерхие черепичные крыши. Но к поверхности здесь жаться не любили.

Целые городские кварталы с острыми шпилями и сказочными очертаниями самых невероятных строений, отдельные дома с застывшей или меняющейся геометрией, ставшие воплощением самых безумных фантазий, парили над землей, зарываясь в облака или образуя вокруг себя защитные коконы.

– Выпивка, нейроактивные стимуляторы? – осведомился хозяин летающего дома.

– Спасибо, – произнес Ким. – Но, к сожалению, в моем размеренном распорядке дня не предусмотрены внеплановые возлияния.

– О, знаменитая дисциплина господина Кима в личной жизни, – захлопал в жирные маленькие ладони Гроссмейстер. – А я, если позволите…

Из кресла вырос отросток и присосался к шее Гроссмейстера. Глаза Абрахама Кунца помутнели, но через десять секунд просветлели.

– Дурные привычки так приятны. Зачем только наш Бундесрат запретил тонкие нейроактивные стимуляторы? – пожал он плечами.

– Если позволите…

– О да, конечно, к делу… Насколько я смог узнать, необходимую подготовку для перевода всей суммы вы провели успешно.

– Более чем… Я могу рассчитывать, что ваш ответ будет столько же безупречен?

– О, знаменитая безупречность господина Кима в отношениях и делах.

Ким нахмурился, пытаясь понять, не издевается ли над ним Гроссмейстер и не стремится ли уронить его честь, которая стоила чести всего клана.

– О, тут нет ни малейшей иронии, – заверил Гроссмейстер тайных отношений.