Табельный выстрел

Направился к нему и произнес требовательно:

– Гражданин.

Человек, продолжая постанывать, присел на колено и произнес едва слышно:

– Плохо мне… «Скорую».

– Сейчас, – участковый подошел к мужчине, чтобы помочь ему подняться. Надо попытаться свести его вниз, к дороге, и доставить попуткой в больницу. – Идти сможете?

– Все могу, – прохрипел мужчина.

И взметнулся резко, очень не характерно для больного.

Иванов ощутил, как в живот тупо ударило. И в шею.

– Я все могу, мусор, – Грек выпрямился во весь рост, крепко сжимая орошенную кровью финку и оглядываясь, – никого вокруг не было.

Только Куркуль, затаившийся на шухере, свистнул, подавая знак – все в порядке.

Пальцы Грека расстегнули милицейскую кобуру на поясе лежащего лейтенанта…

Глава 4

Рабочий день у Поливанова начинался с чтения газет. Их он покупал на Петровке, рядом с троллейбусной остановкой, в киоске – такой новомодной стеклянной коробочке со светящейся по вечерам неоновой надписью: «Газеты.

Союзпечать». Обычно там обитают седые, приятные в общении киоскерши.

Киоскерша на Петровке Поливанова знала давно. Здоровалась с ним, называя по имени-отчеству. И выдала ему обязательную «Правду» за три копейки, а еще «Труд» за две копейки и «Литературную газету» аж за четыре.

Пройдя мимо постового на проходной, Поливанов зашел в левое крыло здания. Поднялся по многолюдной лестнице. Отпер дверь. Шагнул в свой отдельный кабинет с табличкой: «Начальник отдела по раскрытию особо тяжких преступлений».

Кабинет выглядел старомодно – массивный стол, неизменная настольная лампа с зеленым абажуром. Стулья с высокими спинками. Стены в деревянных панелях. Лепнина под потолком. Не приживалась в МУРе модная легковесная современная мебель с ажурными креслами и хлипкими столами. Зато органично вписывался стиль, идущий еще с Российской империи – тяжеловесный, основательный.

Усевшись за стол, Поливанов пролистнул газеты.

Вполне стандартный набор – вести с заводов, полей, зарубежное обозрение. Все как обычно. Стабильное и мощное течение реки жизни огромной страны без каких-либо водопадов, штормов, цунами.

Газетные строчки как-то успокаивали Поливанова. Его вполне устраивала эта привычная и обыденная скука современных газет и новостей эфира. Он ведь отлично помнил, какими могут быть другие новости, когда каждый день приносил новые страшные потрясения.