Темный лик двойника

Виолетта, для которой сыпались лестные эпитеты в мой адрес, томно повела очами и соблазнительно облизала язычком кровавые губы, страдающий отдышкой Андрей Андреевич молча протянул свою ручищу.

– Коньяк? Мартини? – спросила Светлана.

– Опять спаиваешь трезвенника?

– Это преступление?

– Естественно! Посягательство на моральные устои будущего России. Диверсантка!.. Тем более, не утробу пришел я насыщать! Ты сказала – есть дело, не требующее отлагательств.

– Вы имеете в виду самоубийство того молодого человека? – спросила Полина Тихоновна.

– Если это самоубийство! – загадочно произнесла Светлана.

– О чем вы? – воскликнул я. – Какой молодой человек? Какое самоубийство? Жду подробностей.

– Ага, интересно! – усмехнулась Светлана, – но об этой истории узнаешь чуть позже, после того, как выпьешь вот эту рюмашечку за здоровье хозяюшки. И второе условие: пригласишь Виолетту на танец. Девушка истосковалась по настоящему мужскому вниманию.

– Это не рюмашечка, а бокалище!

– Но история… История!.

– Шантажистка!

– Change, милый, change (по английский change – обмен. – Прим. Авт.). Выпитый коньяк и танец с моей протеже – за потрясную историю!

– Пусть так. За твое здоровье, дорогая.

– Спасибо, мое солнце, здоровье мне пригодится, особенно сегодня ночью

И Светлана выразительно посмотрела на Настену. Я вздохнул и влил в себя содержимое «рюмашечки». Хозяйка тут же подлила еще:

– Теперь – за дорогого гостя.

– Мы договаривались: только одну.

– Считай, что условия договора изменены!

– А если бы я так тебя кинул?

– Нельзя, ты мужчина.

– Коварная, хитрая, злая!

– Я такая! – заливалась смехом Светлана, – а ты, приятель, в моих руках!

– Никакой интересной истории у тебя нет.

– Нет, значит, нет.

Вот поросенок! Точно узнала про кризис Павлова и использует любые формы шантажа. А тут еще Андрей Андреевич заговорил о продлении контракта. Как мне его продлевать? Что предложу издательству?

– Ладно, за гостя, – вздохнул я.

– Вот и чудненько! А теперь…

Виолетта была уже готова. Она крепко вцепилась в меня, и мы закружилась в вихре безобразного танца. Почему безобразного? Да потому что партнерша то терлась о мою грудь своими упругими формами, то облизывала мне шею, а под конец ненароком коснулась засевшего в засаде широких штанов «приятеля», который немедленно проснулся.

– Готов? – спросила Светлана.