Убийства в Сосновке

 – Вот, читай! Читай, Акакушка!

Это была бабушкина расписка о получении большой суммы денег под залог своей части дома.

Вспомнилось: год назад он платил за два семестра учебы и квартиру.

Претензии у родственницы есть, и остался он без крыши над головой, – это было понятно.

Бабушка, видимо, надеялась долг вернуть, но заболела и умерла.

И вдруг Акакия охватила жгучая тоска по бабушке и безразличие к утрате дома. Он еще раз прочитал расписку и вернул тетке.

– Через два дня я уезжаю, ключ от дома оставлю у соседей Тархановых, прощайте! – сказал Акакий и направился к выходу.

– Акакушка, вернись, обедать будем! – Валентина смущенно указала на стол.

– Прощайте! – повторил Акакий и вышел на улицу.

Акакий еще раз толкнул раскладушку, уселся за стол и включил ноутбук.

Невнимательно пролистывая статьи англоязычного издания, он был далек от своего убогого жилища: перед ним проплывали воспоминания…

Потеряв родной очаг, Акакий пытался восстановиться в университете на бюджет, но грянул кризис, бюджетников сократили втрое – учебу пришлось оставить.

Надо было платить за квартиру и на что-то жить, – начал искать работу… Требовались рабочие профессии, но Акакий делать ничего не умел, а разнорабочим не брали по причине тщедушности.

Наконец, он устроился в пункт приема стеклотары, где за мизерные деньги печатал на убитом «железе» накладные и никчемные отчеты. Зарплаты едва хватало на скудное питание и оплату квартиры – части отгороженного барачного коридора.

Но была лампочка на потолке и электрическая розетка. Из мебели – раскладушка, кухонный столик и разбитый стул. Все удобства и вода – во дворе.

Так прошло лет пять.

Дрожа от холода, истерзанный клопами Акакий сидел за ноутбуком и, просматривая интернет-журнал Лондонского королевского университета, не мог сосредоточиться.

«Нет, так жить нельзя, – обхватив голову руками, всхлипнул он. – Остается один выход: покончить с собой! Но как? Повеситься!»

Этот способ он отбросил – позорно, даже для такой ничтожной личности, какой он себя считал.

Он решил, что самоубийство должно быть романтичным, как в книгах о гвардейских офицерах, разведчиках, или проигравшихся в казино князьях.

Акакию представлялось: сидит в кожаном кресле штабс-капитан, небрежно курит сигарету, остроносые сапоги сияют в свете настенных канделябров, на безукоризненном мундире острые стрелочки и золотые погоны.