Мастер Лжи

На секунду позволил себе встретиться взглядом с человеком, от которого в дальнейшем зависела моя судьба. Ведь за мою голову объявили солидную награду.

Бровь неверяще встрепенулась вверх, и я поспешил добавить.

– Всё экстерном, вы поймите – просиживать штаны это такое себе дело, вот и…

– Вы хотите сказать, что усвоили пятилетнюю программу за полгода?

– За четыре месяца, вашбродие.

Послышался сомневающийся кашель.

– Ну, допустим, но здесь запись, что вы ни черта не окончили – вас выгнали за драку, – он поднёс к глазам листок, отложил и взял следующий.

– Да так… – мне не хотелось ему рассказывать, что я подделывал пропуска и документы, толкая их левым людям. В основном это были трахари молодых барышень из многоэтажного общежития, ничего серьёзного – просто карманные деньги для бедного студента.

– А вот здесь вы оскорбили профессора, уважаемого, между прочим, человека и причём неоднократно.

– Ну, там он был не прав, – я не собирался отнекиваться и совсем не стыдился содеянного.

– Вот значит как? – похоже, это конец.

Рекрутер отложил папочку в сторону и скрестил пальцы, поместив на них подбородок. Я привык к отказам. Да, мой характер не сахар, но своё дело я знал, плюс понял, что с этим дядькой лучше не юлить – почувствует обман. Это тот случай, когда честность – хорошее оружие.

– Какой у вас разряд фехтования?

– Четвёртый, – тут же выпалил я, ухватившись за последнюю соломинку.

Мужчина оценивающе кинул на меня взгляд и покачал головой, вертя пальцами ручку туда-сюда. В возрасте двадцати двух лет – это довольно неплохой результат. С учётом того, что их всего семь, такого мастерства достигают обычно дворянские сынки. И то сызмальства тренирующиеся у именитых фехтовальщиков.

Моим учителем была улица, ну и старый матёрый армейский вояка дядя Паша, сделавший из меня машину для убийств суровыми тренировками.

– Место в охране устроит?

– Конечно, – расплылся я в улыбке.

– Большего пока не могу предложить – не знаю уровень твоей компетенции. Посмотрим, как проявишь себя.

– Выложусь на полную, – я чуть было не потянулся отдать честь, как вспомнил, что вот уже три месяца, как на гражданке и опустил руку.

– Свободен. Семён! – крикнул он повелительным голосом, дверь тут же открылась.