Порок

Но Житомирский, – хотя и воспитывающий двух внучек, но вовсе не из-за трепетного отношения к детям, – поручил Евгению взять дело на личный контроль. Само уголовное дело было раскрыто, насильник сидел в местном изоляторе.

Житомирский как всегда решил перестраховаться, он, как и любой чиновник, боялся шума, скандала в СМИ и негодования жителей маленького городка, которые могли учинить самосуд над насильником. Его опасения были обоснованы, они имели исторические корни. Житомирскому, как и любому представителю правоохранительной системы, инциденты в городе Б.

резали слух больше, чем происшествия в каком-нибудь другом городе республики.

История берет начало в 2004 году. Тогда ряд молодых людей ввязался в небольшую потасовку на улице с сотрудниками милиции (с 2011 года в стране милицию переименовали в полицию, – авт.). В результате в город ввели республиканский ОМОН и провели масштабную зачистку города. Из тридцати пяти тысяч жителей задержали от пятисот до одной тысячи человек. Это была самая масштабная зачистка в современной России, – Кавказ не в счет, там происходят боевые действия.

В результате действий силовиков правозащитники насчитали свыше трехсот пострадавших от милицейского произвола в мирном городе. Затем под давлением правозащитников и общественности против сотрудников милиции возбудили ряд уголовных дел, нашли «стрелочников», но ни один высокопоставленный сотрудник МВД или прокуратуры, ответственный за введение ОМОНа в город, наказания не понес. Из верхов привлекли к суду только главу местной милиции, выполнявшего распоряжения сверху.

Поэтому Житомирский, памятуя о событиях семилетней давности, настоятельно просил Евгения, чтобы дело об убийстве девочки быстро, без препятствий дошло до суда. «А то, глядишь, народ там неспокойный, если что неладное заподозрит, опять выйдет на улицу, а потом как всегда будут виноватых искать», – наставлял Житомирский Евгения в кабинете часом ранее.

Евгений обвел взглядом семерых сотрудников отдела и на одном из них остановился.

На Марате Куташеве. Он приходился двоюродным племянником региональному прокурору, про его родственные связи ходили слухи, что он чуть ли не прокурорский незаконнорожденный сын. Слухи грели Марату душу, он наслаждался ими, правда, за его спиной говорили о нем без восхищения. Все бы ничего, но он категорически не желал работать.

В отделе убийств люди живут работой без выходных и праздничных дней. Марат приходил к девяти утра и уходил ровно в шесть часов вечера.