Порок

И в этих обстоятельствах ничего не оставалось, кроме как привлечь Марата к делу по Воинову, ведь оно уже практически было завершено. Источник просьбы Евгению был известен, он исходил от первого лица прокуратуры.

Марат сегодня выглядел как всегда напыщенным. Он был в классических черных брюках, в черном кардигане на пуговицах, а вокруг шеи намотал цветной, в крупную клеточку шарф. И как всегда на лбу – прямая челочка. Если этот прикид полностью перенести на другого человека, даже с сохранением прически, то наверняка он смотрелся бы как минимум элегантно.

Но Марат был исключением, это тот случай, когда все не к лицу. Хотя в зеркальном отражении он находил себя импозантным и всегда удивлялся: почему он не пользуется популярностью у женщин?

– Да, я забыл про тебя, можешь пока побеседовать с подследственным, перед тобой убийца трех женщин, серийный маньяк и просто слишком любопытный человек, – Евгений не мстил, но сардоническую улыбку на лицо все же напустил. – Я пока выйду, у меня вопрос к начальнику изолятора.

Евгений попросил конвоира надеть наручники на Воинова, после чего удалился за дверь, за ним последовал и конвоир.

Марат сел за стол на место Евгения, Воинов сидел на прежнем месте, напротив.

– Ну что, чучело, убил, изнасиловал невинных женщин, что не давали по жизни? – Марат был в своем стиле. Для пущей убедительности он облокотился на спинку стула и запрокинул голову назад, источая надменность.

– Вы – первый человек, беспричинно оскорбивший меня за время моего пребывания… – Воинов не договорил.

– В местах не столь отдаленных, – поддразнивая, произнес Марат.

Он и ранее любил издеваться над подследственными, а уж такую возможность не мог упустить: нет свидетелей, да и кто станет на сторону насильника? Марат морально подготовил себя к оправданию своих будущих действий.

Воинов сидел спокойно и молчал, смотрел на пол перед собой.

– Смотри на меня, чучело! Я такой же следователь, как Романов, я вхожу в следственную группу по изобличению твоего гнусного существования! – Марат говорил страстно и с удовлетворением.

Но чего-то ему для полной убедительности не хватало. К тому же Воинов поднял глаза, и ухмылка перекосила его лицо. Но это было еще не все, что мог противопоставить несвободный человек свободному, наделенному определенной властью:

– Мне следователь Романов рассказал, что у него на работе есть одна паршивая овца… правда, он не указал, как зовут эту скотину.