Поход самоубийц

Но только не Тео – да, он стал куда более осторожен и осмотрителен, однако все также штурмовал запрещенные книги, ломая глаза о давным-давно позабытые языки, и все чаще взывал к Той Стороне, с каждым разом обращаясь все к более могущественному созданию.

Как-то раз, выглянув в окно и завидев в конце улицы нескольких церковников, идущих в сторону его дома, Тео сразу же понял, что длинные руки последователей Троицы дотянулись и до него. Тео не стал в панике пытаться уничтожить улики – за столь короткое время то было попросту невозможно, да и вряд ли инквизиция сильно нуждалась в доказательствах для того, чтобы казнить подозреваемого в ворожбе – или сбежать.

Вместо этого Тео закрыл ставни, запер дверь, подперев ее для верности комодом, достал все необходимые ингредиенты и принялся тщательно вырисовывать на деревянном полу нужные символы. Совсем недавно он практически случайно узнал истинное имя одного могущественного демона.

Голос Тео не дрогнул даже тогда, когда в коридоре послышался топот тяжелых сапог, а в дверь ударил топор. Глядя на клубящееся темное нечто, скалящее вытянутую пасть, Тео ответил согласием на все условия демона, достал костяной нож и закрепил сделку собственной кровью, оросив алыми каплями начертанные мелом узоры.

Первый инквизитор, ворвавшийся в комнату, даже не успел понять, что его прикончило. Привыкшие ломать носы и кости безусым юнцам, или выбивать признания из трясущихся от страха и возраста стариков, церковники попытались было остановить Тео, но он, получивший силы, о которых ранее не смел и мечтать, прошел сквозь них как нож сквозь масло, оставляя позади искореженные трупы и стонущих от боли калек. В тот же вечер покинув Эллер, Тео пустился в бега, и с тех пор редко оседал где-либо более чем на пару месяцев.

Боялся ли Тео Базузу?

Хороший вопрос.

Скорее нет, чем да. Безусловно, Тео прекрасно понимал, что демон безумно опасен и невероятно жесток, однако для самого Тео выходец с Той Стороны не представлял прямой угрозы. Во всяком случае, пока действовал их уговор, одно из условий которого не позволяло демону каким-либо образом навредить носителю делом или словом.