Поход самоубийц

И она заставит глубоко пожалеть каждого, кто об этом позабыл.

– О, да, старая-добрая Птаха не стала церемониться и учинила жестокую расправу над всеми, кто был причастен к гибели папньки, – продолжал Спайк. – Ох, не завидую я тем, кто не успел… Эй, ты чего?

Умолкнув, Спайк отставил бутылку и подвинул поближе ножны с мечом, с подозрением глядя на Тео. Да и Птахе стало не по себе – уж больно дурно выглядел парень. Лицо его перекосила гримаса боли, точно у него враз заболели все до единого зубы, из правой ноздри хлынула кровь, сам же он едва стоял на полусогнутых трясущихся словно от лихорадки ногах, держась рукой за стену.

– Ладно! Хорошо, я тебя выпущу! – буквально прорычал Тео, обращаясь невесть к кому. – Дай мне пару мгновений, проклятье…

Спайк кинул на Птаху быстрый взгляд – та лишь в недоумении пожала плечами. Тео же тем временем достал из придорожной сумки человеческий череп, положил его на ближайшую бочку, стер с лица кровь указательным пальцем, начертил на кости круг, перечеркнутый двумя линиями, и начал бормотать себе под нос что-то на странном наречии, будто бы кто-то начал зачитывать человеческие слова задом наперед.

– Ты тут что, колдовать собрался? – с опаской спросил Спайк. – Завязывай давай, чернокнижник сраный, пока я тебе язык не вырвал…

Однако не успел он закончить фразу, как в пустых черных глазницах черепа вдруг вспыхнули ярко-оранжевые огоньки.

– Этот червяк – мой, и я крайне рекомендую не пытаться покалечить его оболочку тем или иным способом, – череп клацнул зубами.

– Кто это? – Птаха обратилась к Тео, положив ладони на рукояти Близняшек; сталь едва ли не обжигала кожу, буквально крича о том, что рядом находится источник какой-то невероятно мощной магии. Слухи о краже душ, разумеется, были полнейшей чушью – во всяком случае, так считала сама Птаха – но чудодейственные возможности кинжалов не один раз спасали жизнь их хозяйке.

– Демон, – раздался голос Ленса. Закрыв за собой дверь, он подошел к бочке и смерил череп брезгливым взглядом. – Притом один из наиболее мерзких, коварных и жестоких.

– Сочту за комплимент, – осклабился череп. – Ругань из уст святоши, пускай и бывшего, слаще крови младенца. Да-да, смертный, твоя порода воняет так, что не учуять запашок может лишь конченый болван, вроде того серокожего свинотраха.

Святоша? А вот это уже любопытно.