Крах всего святого

Первому, судя по всему, было вообще наплевать на свой костюм, хотя его штаны уже больше походили на жеваную мочалку, а Стефан, который, в общем-то, и сам иной раз был не прочь принарядиться, просто жал потратить лишний простак.

Последующие три дня прошли один за другим и не сильно отличались друг от друга. Днем все трое гуляли по Мьезе, наслаждаясь суетной городской жизнью и глазея по сторонам, а посмотреть было на что – жители вовсю готовились к Священным Проводам и весь город гудел, как встревоженный улей. Публичную площадь уставили столбами, помостами, сценами и шатрами; бюргеры украшали жилища цветастыми тряпками, трещотками и венками; проповедники с утра до ночи вели службы прямо на улицах, так как даже самая крупная церковь не могла принять всех желающих, а вскоре в город прибыла шумная ватага артистов и музыкантов всех мастей.

Вечера же их троица проводила в таверне, зачастую засиживаясь то ли до поздней ночи, то ли до раннего утра. Стефан пребывал в на удивление благодушном настроении, видимо, опьяненный мелькавшими перед его носом монетами, и за все время не проронил ни слова жалобы и не затеял ни единой склоки, хоть и не стеснял себя в выпивке.

Джейми тоже был спокоен, пускай за кружкой не отставал от друга. Впрочем, на памяти Мелэйны он никогда не начинал ссору первый, но и не давал спуска. Однако редкий кабацкий драчун, обшаривающий помутневшими глазами соседние столики в поисках нового соперника, осмеливался слишком долго смотреть в глаза Джейми – признаться, даже самой Мелэйне иной раз было не по себе от его холодного взгляда, хоть она и знала, что Джейми и в мыслях не сделает ей ничего дурного.

Казалось, им в кои-то веки улыбнулась удача – хотя Стефан выражался куда более прямо и грубо – но все же… Все же, Мелэйну не отпускало дурное предчувствие; и чем ближе становились Проводы, тем более усиливалась тревога. Кошмары тревожили ее каждую ночь, заставляя просыпаться по три-четыре раза за ночь на мокрой подушке; и вдобавок к тому дню, что раз и навсегда перечеркнул ее жизнь, иногда ей виделось нечто другое – наутро Мелэйна не могла и припомнить, что ей снилось, но она с содроганием вспоминала тот животный ужас, что сковывал ее цепями…

Признаться, Мелэйна уже раздумывала отговорить друзей от этой охоты – хоть она бы с трудом могла объяснить и сама себе, что же ее тревожит – но пока она колебалась, наступил тот самый вечер.

Никто и не заметил, как около стола возник невзрачный пожилой мужчина, кутавшийся в серый плащ.