Крах всего святого

За тем же столом также присутствовал герцог Дотэ вместе с супругой и старшим сыном, несколько магистров ордена Святых Мечей, наиболее богатые купцы, члены городского совета Контелесса – столицы Фридании – и другие почетные гости. Не хватало лишь Алана Лефевра – но, то неудивительно с его новыми «друзьями» – и Эрбера Отеса, которого, как сообщил гонец, поразила тяжкая хворь. Оставшиеся столы были заняты графами, баронами, виконтами и прочей знатью помельче; а также рыцарями, рядовыми Мечами и другими гостями, что были не так важны, чтобы сажать их за первые столы, но и не настолько ничтожны, чтобы отказывать им в приглашении.

Разнообразные блюда сменяли одно другое – бараньи ноги с черносливами, оленье рагу под винным соусом, супы из улиток и крольчатины, печеные яблоки фаршированные медом и орехами, нежнейшие фруктовые пирожные; но вот наступила пора развлечений: зал наполнили жонглеры, шуты, трубадуры и прочие артисты, что принялись ходить меж столами, веселя гостей и внося свою долю в общий гомон.

За лицедеями безмолвными тенями скользили слуги, меняя приборы и полотенца, поднося наполненные графины или чаши для мытья рук. Матиас был уверен, что каждый второй из слуг – если не все разом – соглядатай Реджиса, между делом улавливающий любое неосторожное слово, смешок или косой взгляд. Многие люди, развязав себе язык выпивкой, говорят куда более смелые вещи, чем решились бы на трезвую голову. И практически никто не обращает внимания на виночерпия, что в это время стоит за спиной с кувшином в руках.

«А зря».

За одним из столов между двумя молодыми аристократами, чьи имена Матиас не смог бы вспомнить даже под страхом смерти, сидел мужчина средних лет с орлиным профилем и прямой спиной. Судя по длинному почти до пят одеянию, напоминающему платье для сна, и смуглой темно-оливкой коже – гость из далекого Арракана. Незнакомец явно был в фаворе, удачно влившись в новое окружение – едва он замолкал, припадая к кубку, как мужчины, сидевшие вокруг, едва ли не падали со скамей от хохота, утирая слезы, почтенные женщины качали головами и хмурили брови, пряча улыбки за платками и веерами, а юные девушки не отрывали зачарованных взглядов от остроумного чужеземца.

«Коль разум мутен, час пришел, пора нырнуть мне вглубь. И лишь допив вино, пойму – на дне бокала с каплей остается суть…» – в памяти Матиаса вдруг всплыли строфы стихотворения одного арраканского поэта и философа, чьими работами он зачитывался в юности.