Сага о каджитах: Скрытая угроза

Каджитка проследила за катящейся, словно мяч, головой, после чего поразила своей стрелой последнюю тварь, что приближалась к Маркизу, разбирающемуся со своим противником в жестокой схватке. Каджит кинжалом нанёс сокрушительный удар твари и повалил её бездыханное тело на землю. Ровняя дыхание, он вытер лезвие о свой рукав, сунув его в ножны. Ахаз’ир прошёл по небольшой площадке, усеянной трупами орков – на них они были похожи, но являлись намного уродливее и бледнее, – всматриваясь в каждого своими тёмно-голубыми, горящими от адреналина, глазами.

Маркиз подошёл к Нисабе, схватив её за плечи и крепко сжав их, почти до боли, своими лапами в стальных перчатках.

– Безрассудная дура! Твоя стрела могла бы эхом отразиться сталью, загнанной нам глубоко в сердце!

Каджит грозно смотрел на Нисабу, его голос обжигал. Она отвела взгляд в сторону, виновно опустив его вниз.

– Ты поймёшь всю ответственность за каждое последствие, спровоцированное своими действиями, если когда-либо станешь лидером.

– Но ты храбро сражалась… Это достойно уважения. Твои стрелы убили врагов и, возможно, предотвратили страшное зло, которое могло бы случиться в будущем… – сказал каджит уже более спокойным, тихим тоном спустя целую минуту молчания, что, казалось, длилась целую вечность, сопровождавшуюся непрекращающимся осуждающим взглядом.

После этих слов Маркиз слегка улыбнулся и посмотрел на Ахаз’ира.

– Не плохо для котёнка, – сказал он.

Ахаз’ир слегка улыбнулся. Он прошёл по небольшой кровавой поляне трупов и, наклонившись, поднял свой кинжал, после чего сунул его в ножны. Позади него раздался кашель. Каджит обернулся и увидел, как израненный норд открыл глаза. Он кинулся к нему, присев рядом с лежащим мужчиной на одно колено.

– Странное это ощущение, когда смерть сжимает тебя в своих объятиях…– проговорил хриплым голосом норд. – Сегодня я буду пировать со своими родичами в Совнгарде.

Каджит молча смотрел на норда, приложив свою лапу к его груди.

– Ничего не говори, каджит… Вы не дали злу безнаказанно убить меня. Теперь же, их долг уплачен… – мужчина замолчал, навеки.