Сага о каджитах: Скрытая угроза

 – Поэтому, если захочешь поохотиться, то я не против. Только, если у тебя довольно быстрые лапы и довольно зоркие глаза. – после этих слов она тоже отстранилась, оставив Нисабу и Ахаз’ира наедине.

– Есть хочешь? – спросила каджитка. Ахаз’ир почувствовал, как его внезапно нагнал сильный голод, приносящий боль в животе. Он так же внезапно настиг его, как внезапно отступила тревога в его сознании. Каджит кивнул.

– Идём, я покормлю тебя, ну а после помогу тебе обустроить место, где ты и Тхингалл сможете первое время ночевать.

Они встали и пошли в противоположную от ушедшей пары каджитов сторону. Через некоторое время, поужинав в спокойной обстановке, Нисаба и Ахаз’ир соорудили две лежанки с навесом и меховым одеялом.

– Пока вас не возьмут ночевать в наши палатки. Не то чтобы к вам не было доверия. Вы должны доказать свою верность в нашем деле.

– И на этом благодарствую, – ответил Ахаз’ир.

– Я пойду. Сладкой, как лунный сахар, ночи тебе.

– И тебе тоже, – ответил каджит, никогда не имеющий дела с лунным сахаром.

Вскоре он остался наедине.

Посреди окольцованной шатрами площадки горел, не потухая, костёр. Ахаз’ир лёг, закрываясь меховым одеялом. Некоторое время он лежал, устремив взгляд на серое полотно невысокого навеса, через которое просачивались образы ярких звёзд, а после сомкнул очи и забылся в глубоком сне.

Первая ночь, проведённая на открытом воздухе, действительно оказалась холодной для каджита. Ахаз’ир плотно укутался в меховое одеяло, погрузив свою морду в её тёплые объятия.

Впервые за долгое время он чувствовал спокойное умиротворение. Каджит, измотанный длительным походом и его передрягами, сейчас видел сон, и по его сопению, на манер кошачьего мурлыканья, можно сказать, что этот сон не внушал в его сердце тревогу.

С первыми лучами солнца, что просочились сквозь тканевый потолок небольшого сооружения для сна, Ахаз’ир нехотя открыл свои глаза, на которые упал свет. Он повернулся на спину, сонно оглядывая свой невысокого роста потолок.

Маленькая палатка, в которой каджит спал, предназначена для положения лёжа. Её верхушка была настолько низкой, что в ней невозможно было даже сидеть.

Утро оказалось не теплее ночи. Ахаз’ир не блистал особым желанием покидать свой спальник, однако в лагере уже давно было активно. Было слышно, как работает точильный камень, как молоток бьёт по чему-то на стальном верстаке, как трещит костёр.