Сага о каджитах: Скрытая угроза

– Нееет!!! – громко закричал каджит.

Исчадие повернулось к нему, готовясь к расправе с оставшейся стоять на лапах жертвой. Ахаз’ир, сжав до боли рукоять кинжала, не стал лезть на рожон. На таких моментах, когда кажется, что ты уже проиграл, просыпается концентрация. Каджит, отставив правую нижнюю лапу назад, присел на неё, скрывая свой кинжал за спиной. Паучиха не спеша поволочилась в сторону каджита, раскрывая свою пасть в приглушённом шипении. Но каджит не сдвинулся с места, ожидая удобного момента для атаки. Он настал, когда тварь ринулась, раскрывая свою пасть ещё шире.

Ахаз’ир, занеся лапу за голову, метнул кинжал в сторону злой шутки природы. Остриём он вошёл в её раскрытую пасть. Каджит резко кувыркнулся в сторону, пропуская через себя летящую тушу. Паучиха, издав предсмертный хрип, припала к земле, ещё некоторое время скользя по каменистой дороге. Но вскоре она замолкла. Навсегда.

– Умри, тварь! – крикнул Ахаз’ир, после чего поднялся и не теряя времени ринулся к Тхингаллу. Каджит лежал боком у самого края обрыва, обращённый своей мордой в сторону равнинной пустоши, чудом не свалившись с него.

Ахаз’ир упал на колени, поворачивая своего друга. Тхингалл посмотрел на Ахаз’ира отрешёнными от сего мира глазами, тяжело и с громким хрипом дыша.

– Дружище… Ты это чего? Держись, слышишь?! Не смей умирать, мать твою! – он поднял Тхингалла, перебрасывая одну его лапу через свою шею, и пошёл по дороге вверх, в сторону огромного водопада, оставив меч Тхингалла лежать на каменистой глади, а свой кинжал – покоиться в пасти убитой твари.

Вечер сменился на мрачную ночь. Ахаз’ир еле шёл по главному тракту, волоча на себе умирающего друга. Поселения, как на зло, всё не было на горизонте. Лишь единичные строения прорезались через кроны деревьев, но путь до них был слишком длинным.

Выбившись из сил, каджит упал посередине дороги, ослабив свою хватку. С морды обессиленного каджита потёк пот, а глаза становились влажными, постепенно ослепляясь от нахлынувших слёз.  Вскинув взор на ночное, звёздное небо, Ахаз’ир закричал.

Громко закричал, не щадя своей глотки.

Позади послышались одинокие не спешные шаги. Спустя мгновение перед сокрушённым от бессилия каджитом появился силуэт в монашеском оранжевом одеянии с жёлтым капюшоном.

– Убивая свои голосовые связки, ты не заставишь звёзды пасть с небосвода, – сказал незнакомец, смотря из-под своего капюшона на Ахаз’ира.

– У меня друг умирает! – не раздумывая, прокричал каджит, посмотрев на незнакомца.