Запретный мир

– Я имею в виду, кролики всегда были такими… большими? И разговорчивыми?

– Не кролики – кроли, – поправила она. – «Кролики» – это обидно, все равно что назвать людей «человечишками» или «людишками». И конечно, они всегда были такими.

– То есть и до оцилиндривания?

– Да.

– А кто еще у вас разговаривает?

– О чем ты говоришь?

– О других зверях. Они тоже разговаривают?

– Так! – возмутилась Дебора. – Ты – расист?

– Ни в коем случае. Просто у нас животные никогда не разговаривают.

– Но кроли – не звери.

Не животные. Звери – это звери, люди – это люди, а кроли – это кроли.

– Ты имеешь в виду, что они просто еще одна, ну… разумная раса, которая так же, как и люди, обитает в Кабуке? В отличие от диких зверей… к примеру… не знаю, медведей, лисиц… э-э… тушканов каких-нибудь, которые не разумные и, соответственно, не разговаривают?

– Ну да! – подтвердила Деби.

– Вот теперь понятно. А что он говорил о ритуалах?

– Точно никто не знает, но кролей постоянно требует доставлять к себе Посвященная Шанго.

Какие-то жертвоприношения. Она помещает их в Круг… не знаю, что это такое… И они вроде как исчезают и назад уже не возвращаются.

– Очень странно, – заметил Бел. – В моем мире доставать кроликов из шляпы – обычный цирковой фокус. Этот самый А. Левенгук, владелец шляпы, тоже подобным занимался. Интересно, есть здесь какая-нибудь связь?

– Вы ваще об чем думаете? – язвительно вставил Гунь Ситцен. – Вам бы, умникам, подумать, чего с нами собирается делать Лагерлефша.

Солнце зашло, и снег на плоских крышах окрасился в густо-синие тона. Народу на улицах почти не было, узкие окошки озарились светом факелов и тростниковых свечей.

Ярче всего горели окна Большого Сруба, здания, напоминавшего ангар для хранения негодных корабельных остовов. С разных сторон по замерзшим притихшим улицам к Срубу пробирались несколько десятков посиневших от холода, дрожащих женщин в кимоно.

* * *

Снежная Свонна высморкалась в платок размером с лошадиную попону. От двух резких перемен климата, через которые она сегодня прошла, у нее разыгрался насморк катастрофического масштаба.

Свонна бросила платок на пол и довольным взглядом окинула главный зал Сруба, под стенами которого горело около сотни факелов на железных треногах.

Северянки переоделись в домашнее…

И происходило то, что в Асьгарде именовалось культурным проведением досуга с небольшим количеством жертв и разрушениями чуть выше среднего. То есть сестры отрывались вовсю.