Планета под контролем

– Очень плохо, но я понимаю тебя.

– Тогда ты, наверное, сможешь понять и это. Я преследовал пиратов. Подбил их, но и они меня подбили.

Ушастый заметил, как при упоминании пиратов все мужчины уставились на него. Атаман спросил, тщательно подбирая слова:

– Куда ты направляешься теперь?

Заан не видел смысла врать кочевникам. Все, что ему требовалось сейчас, – это как можно быстрее добраться до мачты радиорелейной связи и связаться с орбитой. Темнить было незачем, и он сказал, делая шаг вперед:

– Вы видели когда-нибудь очень длинные шесты, торчащие из земли? Под ними стоят небольшие… – Он замялся, соображая, знакомы ли глифанам понятия зданий, строений.

– Стеной? Мне неясно, что значит «синей». То же, что и «поменьше»? Зачем два раза говорить одно и то же? Небесные шесты, это ты имеешь в виду? Конечно, мы видели их.

Ушастый уставился на атамана. Потом обвел взглядом окружающий пейзаж, про себя перечисляя краски и оттенки, замечая то, на что не обращал внимания раньше, и с изумлением начиная понимать.

Серый цвет преобладал. Были еще серо-зеленые оттенки растительности, черные и бледно-лиловые поверхности топей, темно-коричневые пиявки и коричнево-зеленые ткани, белые, еще не успевшие потемнеть зубы детей, красный цвет, когда они зажигали костер, – и красная кровь… но не синее небо над головой.

Вместо неба – лишь тучи, облачный слой, тоже серый, возможно – черный или лиловый в бурю… С началом Затемнения синий цвет исчез из этого мира. Искусственные красители, конечно же, отсутствовали, а на всей планете нечему было отражать и преломлять свет именно таким образом.

Он подумал: чего же лишили их халгане? Ни разу за свою короткую жизнь не увидеть небо, солнце… Они могли еще помнить, что такое орбита, космический корабль, Ось – одно поколение должно было передавать другому рассказы о Вселенной, обязательно мифологизируя ее, наполняя сказочным смыслом окружающее Глиф пространство… Но вряд ли отец рассказывал сыну, что такое синий цвет. Или каков он.