Письмо для Евы

Письмо для Евы

Илья Никулин

Моя вторая авторская работа, посвящённая рефлексии на тему одного тяжёлого момента из моей жизни.

Илья Никулин

Письмо для Евы

Я отпускаю тебя, о дивный старый мир.

Как по мне, писатели пишут свои произведения, исходя из двух соображений. Первое – по средством книги, прежде всего для, себя ответить на волнующие долгое время вопросы. Второе – рассказать об уже сформулированном утверждении, которое они хотели бы донести до своих читателей.

Я не смогу сказать на 100%, было ли с вами такое или нет. Но точно могу сказать, что это коснулось моего окружения, и в большей степени, меня самого. А потому, я определённо постараюсь донести до вас ту идею, спасшею меня от целого взвода тревожных ощущений.

В этой книге я не ищу утешения, но в этой книге я ищу покаяние.

Но соглашусь, довольно напускной лирики. Так или иначе, приятного чтения. И пусть оно подарит вам то, что я в действительности хотел до вас донести.

Стояло тёплое яркое солнышко вечернего октября. Лучезарные и греющие лучи небесного светила огревали улицы золотистой Праги. За окном стояла лёгкая приятная погода, люди возвращались с работы и школы, вместе с приятными мыслями о чарующем приятном вечере. Практически у всех было хорошее настроение. Кроме одного, особо выделяющегося семнадцатилетнего юноши, у которого на лице можно было распознать все оттенки, исключительно грусти, тоски, обиды и разочарования.

Молодой Йозеф, как назвали его родители, возвращался домой с подработки помощника в научной библиотеке. Сам он ещё учился в школе и являлся одним из самых умных и прилежных учеников. Хорошо учился, рос над собой, и в целом был гордостью для родителей.

Вернувшись домой, на сей раз, он не сказал: “Я дома” – прямо с порога, как он всегда делал до этого. На этот раз, он был слишком подавлен, разочарован и расстроен, чтобы сказать то, что он делал бесчисленное множество раз.

Его мама, интеллигентная женщина и примерная домохозяйка сделавшая все дела и читающая в зале “Анну Каренину”, знала, что пришёл именно её сын, а потому переспросила:

–“Йозеф, это ты?”

–“Да…, я” – с неохотой ответил он своей матери.

Услыхав нечто странное в его голосе, она с настороженностью кладёт книгу и выходит в прихожею к разувающемуся сыну.