Письмо для Евы

Правда, не успел я толком приготовиться к прослушиванию, как совершенно неожиданно, в наши двери входит ректор университета. Аналогично преподавателю, почти пожилой мужчина, всегда разгуливающий в дорогом коричневом костюме.

“Наверняка вновь забыл свои ключи у Пана Вроцлава” – подумал тогда я.

Но на сей раз, совершенно неожиданно, в класс зашёл не только он один. Вместе с ним, в класс зашёл ещё один человек, а точнее, зашла. Это была молодая девушка. Она была в белой рубашке, надетый под низ удлинённого красного галстука и тёмно-синего пиджака.

–“Кто эта прелестная особа?” – спросил тогда профессор Вроцлав.

–“Профессор, молодые умы, знакомьтесь, это Ева. Журналистка из Санкт-Петербурга, которая приехала узнать нашу страну, а также создать репортаж на тему образования в Чешской Республике, согласно плану “Образование и дружба””

–“Чтож, на удивление, меня никто об этом не предупреждал, но отлично.

–“Тогда, полагаю моя работа на этом завершилась. Профессор, вы, продолжайте преподавать. Ева, узнавайте всё то, что хотели бы узнать. Молодые умы, продолжайте активно учиться” – добродушно сказал ректор, затем со всеми опрощавшись, не без лёгкой радости вышел из кабинета.

После непродолжительного молчания, профессор тогда спросил её:

–“Вы знаете чешский или английский?” – спросил её профессор.

–“Я знаю чешский” – на большое удивление, ответила она.

–“Чтож, тогда полагаю, вам бы следовало сесть поближе, дабы вся информация доходила до вас максимально отчётливо. Может, у вас имеются вопросы, которые вы бы хотели задать сразу?”

–“Пока нет. Сперва, я бы хотела просто посмотреть, если это возможно” – немного запинаясь ответила она.

–“Конечно. Вы можете, можете, можете…” – задумчиво говорил профессор искав место на первом ряду.

Поблагодарив за предоставленное место, она со своим блокнотом и ручкой в руках садиться на его место, с лёгким волнением, дожидавшись начала столь занимательной лекции. Но самый невероятный момент заключался в том, что она села как раз-таки, именно рядом со мной.

“Боже мой, ещё одна русская” – с презрительным недовольством сказал я сам себе.