Бурани для Амина. Трилогия «Возня у трона»

Такие овации с каждой встречей становились громче и продолжительней.

Тараки выходил с высокоподнятой головой на сцену, окидывал взглядом аудиторию и думал: «Они меня любят», – он видел, с каким восторгом люди смотрят на него, как искренне восхищаются им – героем Революции. Он не может их подвести, ведь ради них он переносил все тягости революционера, часто рискуя жизнью во имя своего народа. В глазах Тараки выступали слезы, но вскоре Вождь брал себя в руки. Будучи не только прекрасным писателем, но и хорошим трибуном: он выступал ярко, звенящий голос звал вперёд, к победе, наперекор всем трудностям – к светлому будущему, ради которого можно многим пожертвовать.

Люди вставали, долго аплодировали, а ведущий собрания громко объявлял здравицы в честь Великого Вождя революции.

Летом во Дворце народов шло очередное заседание революционного совета, было много руководителей НДПА и правительства, представителей вооружённых сил.

Реформы стали пробуксовывать, народ ждал от новой власти конкретных шагов. Тараки сидел во главе стола.

На таких собраниях ему не аплодировали и не кричали здравицы, и это не нравилось председателю партии и Реввоенсовета. Совещания носили сугубо деловой характер. Выступил Амин:

– Нужны реформы, необходимо освободить наш народ от гнёта помещиков, баев и вождей племён. Надо кончать с этим средневековьем! – оратор обвёл глазами собрание. – Мы должны обуздать аппетиты латифундистов. – Он сказал «латифундистов», хотя многие даже не поняли, о чём идёт речь. Когда-то обучаясь в Америке, Амин впервые услышал это слово, обозначающее крупных землевладельцев, эксплуататоров простых людей.

 – Мы именем революции забираем у них земли и раздаём простым дехканам. Но латифундисты…, – опять применил он это иностранное слово.

– … Но крупных землевладельцев у нас всего шестьсот семейств, а большинство – средние хозяйства с размером около ста джарибов, – заявил внезапно поднявшийся с места Кармаль. – Не стоит трогать эти сельхозпредприятия, они приносят стране большую часть урожая.

В европейских мерах сто джарибов – это двадцать гектаров.

Амин парировал:

– Сто джарибов пахотной, орошаемой земли – это слишком много. Миллионы крестьян вообще не имеют участка и существуют на грани выживания. Мы выдадим каждому дехканину по тридцать джарибов.

Кармаль взвешивал свои слова:

– Но этого мало для развития сельского хозяйства. Мы погубим класс середняков и пойдём по пути ошибок наших советских друзей, допущенных во время коллективизации.