Цена жизни

Очнулся рывком, мгновенно. Воспоминания о пережитом сразу же заставили мозг работать:

– Что это было?!

– Лечение, – прозвучал насмешливый ответ. Анастасиус невозмутимо развалился в кресле, приняв свой человеческий облик. – Результат есть, остальное не важно. Ты здоров, думаю, скоро сам в этом убедишься. К врачам идти не советую – вряд ли они с тебя слезут после обследования.

– Почему было так больно? – не успокаивался я.

– Очищение через боль и хватит вопросов, можешь идти, с тобой свяжутся.

Спорить с Анасастасиусом не решился.

Стальной взгляд его серых глаз буквально заставлял подчиняться. Аккуратно встав с кресла, я прислушался к организму и понял одно: боли не было. Никакой. Ни той, что я испытывал несколько минут назад, ни той с которой свыкся за последние месяцы. При этом я четко осознавал: обезболивающие здесь ни причем.

За дверью меня ждал все тот же сопровождающий. Увидев его, я почему-то подумал, что так и не спросил его имя, и поспешил это исправить:

– Извините, а как к вам можно обращаться?

– Вильгельм.

– А по отчеству?

– Просто Вильгельм. Пойдемте, по дороге обсудим некоторые нюансы.

Пока мы продвигались к выходу, Вильгельм объяснил мне, что хоть болезнь полностью вылечена, организму нужен хотя бы месяц на восстановление, после чего со мной свяжутся.

– А все-таки, – спросил я, – почему вам понадобился именно я?

– Нам не нужен именно ты, – прозвучал, уже привычно лишенный эмоций голос, – нам нужны молодые мужчины с определенной меткой на ауре.

– Станислав Михайлович сказал, что эта метка находится на душе, – удивился я.

– Называй это как хочешь, суть не меняется. Так что не считай себя уникальным. И да, если после того, как с тобой свяжутся, ты не появишься здесь, то очень об этом пожалеешь.

– Я приду, – вздрогнул я от резкого перехода к угрозам.

– Не сомневаюсь, но предупредить был обязан.

На этой “веселой” ноте наш разговор завершился, и остаток пути мы проделали молча. В вестибюле Вильгельм попрощался и, развернувшись, исчез за незаметной дверью, из которой мы вышли.

Оставшись в одиночестве, если не считать секретаря, усердно набирающую какой-то текст, я понял, что на сегодня мое общение с компанией “Возрождение” полностью завершилось. А раз так, то пора и честь знать, надо ехать домой. Часы на телефоне показывали 11:00.

Сидя в обшарпанном трамвае, я прислушивался к своему телу. Обдумать произошедшее успею, а вот понять, действительно ли болезнь ушла хотелось в первую очередь.