С Райкой

Малыш решил ответить так, чтобы не спугнуть и не насторожить ее. Он сказал, что если рубль и действительно не ее, то, по крайней мере, она была соучастницей его находки и может официально претендовать на любую его половину. Он говорил это серьезным голосом судейского секретаря из чеховского рассказа и был уверен, что такой ответ поймет не любой местный житель, но девочка засмеялась откровенно, не стесняясь своих безукоризненных зубов. Она все поняла с иронией во главе.

Это сразу дало ей право обратиться к Малышу на «ты», толкнуть его слегка в плечо и предположить, что все другие жадные американцы впились бы в этот рубль.

Малыш тогда и сам не заметил, что они уже не стоят, а идут.

Они шли тенистой асфальтовой тропинкой вдоль забора зоопарка по направлению к кино-театру Великан. Случилось ли это само собой, или был в том Райкин план, и вся игра ее с вращением карты города была заманиловкой для Малыша или другого беспечного карасика, сказать сейчас трудно.

У Малыша не было никакого конкретного плана, как не бывает планов у птиц, мигрирующих по сезонно или рыб, плывущих вспять по мелководью против течения для нереста. В те годы у Малыша в голове шел бесконечный процесс, похожий на варку стали или прокат бумажной ленты. Такие процессы не останавливаются, как правило. В них можно подбросить катализаторов, добавить дутья или увеличить кислотность пульпы, но технологически они безостановочны.

Райка взяла контроль над разговором в свои руки. Она рассказывала про американскую команду студентов, про то, что летние 6 недель, по ее мнению, вовсе не учеба, а отмывка каких-то шпионских башлей под крышей студенческого обмена, что она в России 4 раз – случайно получила подработку на лето – ехать с этой программой, что ей надо заканчивать ее дисcер про русских писателей 20—30 годов.

Малыш шел рядом с ней, слушал и думал про доскаональность и занудство – когда одно переходит в другое, и обратим ли этот процесс.

Райка неожиданно замолчала, как если бы услышала его мысли. Он не подал виду, что уловил это, а задумчиво спросил, знает ли она, кто жил вон в том доме, с булочной на первом этаже. Она сказала ему, что узнает об этом очень скоро – как только он ей это скажет и никогда не забудет. Малыш оценил ее рвение к знаниям и сказал: «В этом доме жил писатель Пильняк.