На острове

Профессор слушал ее сбивчивую речь и изучал одновременно меню.

Дида поймала его взгляд на строчке про блинчики по-парижски со смородинным ликером и поняла, что он имел в виду, когда говорил про скверную привычку о выпивке с утра.

Она склонила свою голову к меню и заговорщецки прошептала: «Что будем делать, профессор?»

– Я – чинить дренаж, а вы – ассистировать. Вы же профессиональный ассистент, если я все понял правильно?

Но до ремонта дренажа дело так и не дошло – местным законом запрещалось производить ремонты любых сложностей профессорам, не входящим в профсоюз урожденных островитян.

Однако бутылку со смородинным ликером ему удалось выменять за устную инструкцию для производства ремонта. С этой бутылкой наперевес они проследовали к пышечному стенду и неприкаянно стоящими под зонтами мраморными столиками. Пышки уже румянились в своей прозрачной карусели. Пахло крепким кофе с молоком.

Профессор беззастенчиво рассматривал Диду со стороны в ожидании полной пышечной готовности.

Дида чувствовала его взгляд и переминалась с ноги на ногу, как чемпионка породы перед показательным заездом.

…Он наверняка думает, что я голодна, осталась без крова, средств и языка на этом острове и захочет использовать меня по прямому назначению. Ха ха. Но не так-то уж мы босоноги, как выглядим. Лучше держать его поближе к себе и быть предельно открытой, чтобы не попасть в историю. Боже мой, когда уже эти пышки испекутся – я могу захлебнуться собственными слюнями.

В эту минуту профессор осторожно поставил на столик поднос с 2 дюжинами присыпанных сахарной пудрой пышек и 4 бумажных стаканчика с горячим кофе.

Без лишних разговоров и пояснений оба приступили к приему пищи. Где-то после пятой пышки Шон выудил из саквояжа 2 плоских цилиндра белого металла, которые по мановению его руки превратились в конической формы рюмки.

– Не волнуйся, они серебряные. Мыть их необязательно. Я, пока ждал пышек, думал, что мог бы предложить тебе работу ассистентки, если тебе конечно интересно заработать пару монет и переехать жить в номер с балконом.

…Ну, вот и началось. Все эти странствующие профессора-шмофессора – люди одного помола.