Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава

Черт, Джон, есть у тебя нормальная зажигалка?

– Нету, чай могу налить, а курить вредно.

– Это Странники, Джон? Ты не увиливай так явно-то, мне знать надо.

– Стругацких начитался, так они же… сам знаешь. Ничего они не знали наверняка, обрывки все. Я, вообще, не очень понимаю эту программу подготовки. Подготовки к чему? Базы эти на Земле, стационарные точки, они там теперь безвылазно сидят. Хотя раньше меняли дислокацию минимум через полгода, а то и чаще. Саркофаг-инкубатор – исключительно идея братьев, никто им ее не навязывал.

– Хорошо, а если они правы, и канал связи этот сидит у нас под носом, а? Чтобы что-то спрятать, надо это на видное место положить. Вот скажи мне, кто у нас может в любой момент войти в Хранилище? И почему Вольдемар – это может, ты знаешь наверняка? Нет, тогда извини, я закурю и все-таки буду считать, что это все реально, если ты не предложишь мне лучшего объяснения.

Анри зажег огонь между пальцами и с наслаждением пустил сизый дым, вытянув щеки с седыми бакенбардами. Все пространство кабинета покрылось дымной завесой, через которую уже нельзя было ничего рассмотреть.

Глава 1. Начало

«Никогда не разговаривайте с неизвестными». Однако он был мне знаком – в потертом пальто, которое носил уже, наверное, лет двести, с тех пор, как такие только появились – свободного покроя, непонятного серого цвета с оттопыренными карманами, набитыми леденцами.

Я встретил его по дороге за сигаретами. Сегодня они кончились как раз около дома, и я, с облегчением получив повод остаться на некоторое время наедине с самим собой, пошел восполнять дефицит никотина в организме. Отозвав меня в сторону движением руки, Анри, не оглядываясь, побрел к чахлым кустикам. Мы закурили.

– Ты тут надолго? – спросил я.

– Не знаю, – он хрипел, выхлопные газы большого города с непривычки драли горло.

– Есть дело.

Пахло это плохо. Я как раз купил по дороге выпивку и совершенно не собирался приходить домой трезвым. Последние полгода в другом состоянии проводить вечера стало совершенно невыносимо. Тотальное ощущение пустоты, которое нельзя было заполнить никакими действиями, не отпускало ни на минуту уже несколько лет, и я начал к этому привыкать. Люди ко всему привыкают, так они устроены.