Реки времен. Гнездовье желаний

Укрепленное оружие предназначалось для людей с волей, так как обычное не могло выдержать сокрушительных ударов. Но помимо всего прочего, оружие Корво отличалось еще и тем, что в рукоятке был спрятан сильный яд, и если незнающий человек возьмет меч в руки, то яд вытечет прямо на его руку и оставит сильные ожоги. Алин, конечно, предусмотрительно сдвинула специальный рычажок, который не давал яду выплеснуться на ладони принцессы.

Бросив попытки поднять клинок, Эрика принялась зарисовывать его, попутно расспрашивая Алин об устройстве меча и технологии его изготовления.

– А сколько силы нужно приложить, чтобы сломать такой меч?

– Э-э-э… – протянула Алин. – Ну, много. Не думаю, что найдется такой человек, который сможет сломать укрепленный меч.

– А он может заржаветь? – продолжила свой допрос Эрика.

– Нет. – уже с уверенностью проговорила Алин.

– А Сефу нам рассказывал, что пустая воля может уничтожить все, что угодно. – тут же парировала Эрика.

– Ну… – похоже, Алин загнали в тупик.

Пустая воля, которой пользуются ведьмы и инквизиторы, действительно могла разрушить все, что не проклято или не освящено. Это знал каждый. Кира же с наслаждением смотрел на то, как его вечно напыщенная сестра пытается оправдаться.

– Ну… да. Но этот меч освящен. – наконец проговорила она.

– Хорошо.

Карету резко дернуло, и Эрика пролила на свой рисунок остаток чернил. Вместе с этим снаружи послышалась приглушенная брань, смешанная со свободным диалектом. Алин забрала свой меч и подойдя к окошку, снова открыла его.

– Yarsh! Dohein! А ну живо свалил отсюда! – донесся до них голос кучера.

– Что случилось? – спросила Алин.

– Прокаженные, госпожа. – учтиво ответил кучер. – Развалились прямо на дороге и не дают проехать.

– Езжай прямо по ним. – сказала Алин и закрыла окошко.

– Так же нельзя! – возмутилась Эрика, все еще стряхивая с пергамента пролитые чернила. – Подожди!

– А что тут такого? – спросил Кира, помогая Эрике собрать еще не засохшие чернила обратно во флакон. – Они же все равно умрут.

В Лимминг Мун прокаженных было не так много, как, например, в Вестерклове. Обычно они ошивались рядом с собором Силестии или в порту. Но в отличие от других городов, в Лимминг Мун прокаженные любили кончать жизнь самоубийством.