Реки времен. Рождение ярости

Зато о последующих хранителях юга написаны целые книги.

– Да уж, действительно странно. – задумчиво произнесла Серрара.

Наступило молчание. Был слышен лишь ветер и скрип досок. Мысли Серрары снова обратились к городу, что маячил впереди. Последний раз она видела его, когда ей было четырнадцать лет. Это был ее родной город, хотя для богорожденных не существует слова "родной"… Ну или почти не существует.

– Опять задумалась о брате? – словно прочитав ее мысли, спросил Хак.

– Все эти разговоры про родню и про семьи… – начала было говорить Серрара и остановилась.

Серрара взглянула на Хака. Хоть он и был капитаном пиратов, это был один из самых добрейших людей, которых встречала девушка. Серрара знала, что капитан взял ее с собой чтобы она увиделась с братом, хотя этот упрямый старик и утверждал, что взял ее исключительно для того, чтобы она помогла ему управиться с женщинами.

– Когда мы прибудем в город, у тебя будет три дня чтобы найти его.

Три дня. Три дня чтобы найти скрывающегося богорожденного. Это как искать иголку в стоге сена. Она даже не знала жив ли он…

Отогнав эти мысли, Серрара, со свойственной ей переменой настроения, резко ответила:

– Это мой родной город, старик. Мне хватит и одного дня. Может быть это мне стоило нарисовать тебе карту, а то ты без нее даже сортир на нашем корабле не можешь найти!

– Ты попроси братца вступить к нам в команду.

– Он откажется. – с уверенностью сказала Серрара. – Он не способен никого убить.

– Думаешь, что он все еще в этом городе? – необычно мягким тоном спросил Хак.

– Скорее всего. – сказала Серрара.

Все, что сейчас могла вспомнить Серрара о своем детстве, так это несколько ярких моментов. Хотя в последние годы даже они стали понемногу забываться, ведь с того момента прошло семь лет…

Новая жизнь

(1100 г.

Особняк семьи Стенториан находился в южной части города Вестерклов. Богатый, увитый плющом и дикими розами, он выделялся на фоне соседских голых и холодных домов. С обеих сторон прекрасной входной арки свисали грозди винограда, а в конце забора выглядывала на улицу яблоня, дразня городскую детвору своими сочными плодами. Сам же дом был не белого, как обычно принято в Вестерклове, а голубого цвета.