Сын двух отцов. Падение

Пан Заглоба и его младший брат Загреба сейчас были не вхожи в палаты князя, и только супруга Загребы прислуживала княжне Рыксе, супруге Мечеслава, одного из сыновей Болеслава.

Малгожата была женщиной очень благочестивой. Во всяком случае, так это казалось со стороны. Она постоянно твердила о Господе, подолгу молилась и требовала подобного и от других. Едва Святополк вошёл в дом, как Малгожата стала причитать:

– Господи, да покарай же ты этого злобного изверга, который изгнал тебя из отчего дома! Покарай его страшными болезнями! Порази его язвами и лиши мужского естества!

Святополк несколько поморщился, услышав голос Малгожаты.

На короткое время ему стало не по себе от подобных речей.

– Да, проклятый Ярослав должен будет понести заслуженное наказание или в этом мире, или на небесах, – проговорил пан Заглоба, поддерживая супругу брата, – Господь с неба всё видит!

– Пан Заглоба, – проговорил князь Святополк, – в память о нашей дружбе, которая завязалась в теперь уже враждебном мне Киеве, позволь мне пожить некоторое время в твоём доме.

Я встречусь со своим тестем, князем Болеславом, и буду просить его о помощи.

Заглоба и Загреба переглянулись. Оба брата понимали, что нахождение князя в их доме будет немало стоить. И дело вовсе не в том, что много средств уйдёт на предоставление князю всего необходимого. Куда больше серебра потребуется, чтобы обеспечить себя как подобает. Сейчас князя встретили в лучших одеждах и на стол накрыли, словно на праздник.

– Конечно! Мой дом полностью в твоём распоряжении, – проговорил Заглоба сладким голосом, – живи в нём столько, сколько потребуется.

Я рад принять тебя, князь!

После трапезы, когда князь Святополк отправился отдыхать с дороги, Заглоба и Загреба остались наедине.

– Вот так повезло нам, братец! – проговорил Заглоба. – Свалился на нашу голову этот князёк. Видно, точно по свету пустить нас хочет. Знаешь, во сколько нам сегодняшний обед обошёлся? Да можно было бы неделю питаться так! Может, к вечерней трапезе подать те же блюда?

– Можно, – задумчиво проговорил Загреба, – но ежели вскроется, то стыда не избежать.

Действительно, Господь испытывает нас, послав нам такую напасть. Князь Святополк, сказывают, страшный расхититель. Чтобы уважить простой люд, он, едва сел в Киеве, приказал закатить пир. Вместе со всем городом он пировал несколько недель до тех пор, пока всю казну своего покойного родителя не истощил, а уже чтобы продолжать свои беспутства, стал отбирать серебро у братьев.