Десант князя Рюрика

Но Радимира я тебе не выдам.

– Ложь! Мы знаем, как всё было, – закричал один из родичей Гостомысла, – ты укрываешь убийцу, а дух нашего родича требует отмщения! Кровь за кровь! Смерть за смерть!

Гостомысл прикрыл веки и постоял некоторое время с закрытыми глазами, представляя, что он сейчас общается со своим сыном Всеволодом.

– Скажи, как было дело, – мысленно обратился Гостомысл к умершему.

– Батюшка, спроси у моего сына, который был свидетелем. Радимир не был мной ранен, а увечье нанесли ему его родичи, наказывая его и желая таким образом отвратить нашу месть.

Гостомысл открыл глаза и посмотрел на Властимира, который, понимая, что Гостомысл сейчас разговаривает с умершим, молчал.

– Всеволод был убит, и его топор принёс в дом его сын. Я сам видел, что на нём нет следов крови, а посему Всеволод не мог ранить твоего сына. Я опять прошу тебя отдать мне Радимира. Он будет судим мужчинами моего рода, а после я решу, какую смерть он примет.

– Бой Гостомысл, я не хочу крови, но не выдам тебе на поругание своего родича, который к тому же был ранен. Я готов заплатить виру за жизнь твоего сына, но своего не выдам.

– Тогда прольётся кровь! Кровь за кровь!

– Да будет так, бой Гостомысл, но невиновного на смерть не выдам.

Главы родов разошлись к своим родичам и повели их в бой.

– Родичи, дух Всеволода гуляет по земле и взывает о мести! Вспомните, как вы вместе с ним бражничали и как он делил с вами кусок мяса в дни, когда дичи не хватало на всех.

Сшиблись в сече люто и бились отважно с обеих сторон, не жалея ни себя, ни противников. Гостомысл могучим ударом поразил своего противника и, раздробив его голову топором, провозгласил:

– Тебе, Всеволод! За тебя эта кровь!

Вскоре Всеволоду посвятили жизни ещё троих родичей Радимира.

Гостомысл подошёл к Властимиру, который был ранен и стоял, поддерживаемый одним из своих детей.

– Гостомысл, твой сын отомщён, и его дух успокоится. Но помни, что ты несправедлив.

– Я заберу Радимира, и он будет судим. За его телом пришлёшь через три дня.

Властимир ничего не ответил и лишь, опустив глаза, смотрел на тело одного из своих родичей.

Гостомысл не хотел упиваться победой.