Дружина окаянного князя

Воинские навыки Святополка сильно пострадали. Всебор, по всей видимости, хоть и отважный воин, но далеко не самый лучший. Если бы он бился с ним до того, как был брошен в темницу, то с лёгкостью победил бы.

– Святополк, – подойдя к князю, сказал Путша, – остановись. Тебе его не победить. Признай своё поражение и сохрани жизнь этому человеку. Сохрани лицо перед киевлянами.

Анастас словно услышал слова Путши и торжественно произнёс:

– Ты, Всебор, обагрил свои руки в крови сразу двух сынов племени Рюрика.

Ты убил Позвизда, нанеся ему удар кинжала в спину, и ты рассёк лицо князю Святополку!

– Убейте его! – крикнул Святополк, указывая на Всебора. – Убейте его! Я хочу его смерти!

Святополк рукавом своей рубахи вытер лицо от крови и посмотрел на измазанную в крови одежду.

– Позвизд, этот шрам я буду носить в память о тебе. Твой убийца и меня украсил.

Несколько воинов быстро спешились и легко одолели Всебора. Боярина быстро лишили жизни, но никто не ликовал.

Все молчали, словно сочувствуя воину, который победил в поединке, но был убит в неравном бою.

– Ты не внук Святослава! Ты сын рабыни и тебе неведома честь! – послышался голос из толпы. Кто это крикнул, никто не узнал, но, судя по всему, именно этот голос и был голосом народа. Все считали так, и совсем недавно любимый князь стал презираемым.

Путша подошёл к Святополку и похлопал его по плечу.

– Ничего, княже, ты и не через такое проходил. Зря ты с ним на поединок пошёл, ведь после темницы совсем умение ратное исчезает.

Потренируешься и станешь опять воином, тогда и бейся в поединках. Пошли скорее отсюда. Шрамы, они ведь нас жизни не лишают – это напоминание о наших ошибках.

Глава 6

Кягиня Владислава обрабатывала рассечённое лицо своего супруга и смотрела на него с нескрываемым ужасом. Князь сидел на скамье и постоянно морщился от боли, хоть его жена и старалась делать всё очень аккуратно.

– Святополк, когда ты с верным Путшей уехал на смерть, то Всебор и епископ Анастас пришли ко мне и повели меня в темницу, сказав, что отныне моя жизнь будет в руках милостивого Бориса и что когда у него будет время, то он определит мою судьбу: отправить меня к отцу или же постричь в монахини.

Святополк вновь поморщился от боли. Княгиня Владислава тут же перестала наносить мазь в этом месте.

– Больно?

– Ничего, переживу. Мажь, а не то, не дай Господь, гноиться начнёт.