Дружина окаянного князя

В самых отдалённых уголках Руси будут стоять церкви, и язычество, даже если оно где-то ещё сильно, уйдёт в темноту веков.

Князь Борис вышел к боярам и дружине, которая собралась у его шатра. Все внимательно смотрели на него, ожидая, что он скажет.

– Вернулись ли дозоры? – спросил князь Борис у одного из своих воевод.

Воевода Ляшко был могучим воином и прославленным полководцем. Князь Владимир очень ценил его.

– Княже, печенегов нет. Наши дозоры никого не нашли.

– Позовите Георгия, моего друга, мне надо с ним посоветоваться.

Воевода Ляшко и бояре посерели. Видимо, князь не совсем понимает, что сейчас надо действовать, а не предаваться унынию, подумал боярин Елович и решил сказать об этом Борису.

– Княже, сейчас время очень дорого!

– Подождём пока. Я хочу говорить с Георгием.

– Княже, – сказал воевода Ляшко, – не по чину ты так приблизил к себе этого Георгия и гривну золотую на его шею одел! Он хоть и друг твой, но по летам молод, и не пристало его так выделять.

Князь Борис посмотрел в глаза воеводе и с улыбкой, с той самой улыбкой, с которой всегда говорил князь Владимир, произнёс:

– Ляшко, ты мой меч, а он мой друг.

* * *

Князь Борис и его друг Георгий находились в шатре наедине. Ближник князя не спешил с советами.

– Георгий, мой отец умер. Теперь я не знаю, что делать. Если я пойду на Киев и займу его, то должен буду с оружием в руках доказывать своё право на княжение.

Георгий, по племени грек и человек, весьма умудрённый книжными знаниями, был другом Бориса уже не первый год. Георгий был на несколько лет младше князя, но из-за того, что он брил бороду, все видели в нём отрока.

– Князь, – рассудительно ответил Георгий, – если ты возьмёшь Киев и сможешь отстоять его с оружием б руках, а затем заставить своих братьев увидеть в тебе второго отца, то тогда ты сможешь начать дело всей своей жизни и мы вместе превратим наше государство в прекрасное и дивное место, которое станет Северной Империей, Третьей Римской!

Борис покачал головой, давая понять, что его такой вариант не устраивает.

– Если я начну своё правление с применения силы, то уже никогда не смогу остановиться.