Дружина окаянного князя

Я тогда был моложе и верил, что волхвам выбор богов сообщают сами боги, а потом я понял, что они его узнавали не от богов, а от людей княжеских. У меня нет детей, у меня нет жён, я стал христианином и смотрел, как князь, поставивший идола, которого кормили человеческой кровью, назвал его деревяшкой. Смотрел, как этого идола бросили в воду. Но никто больше не вернёт тех, кто был принесён ему в жертву! Никто. Я стал другим. Взял другое имя, крестился. Но я жажду мести.

– И ты её получишь. Я тоже горю этим желанием. Мой сын похоронен в темнице, где я провёл целый год.

– Докажи, что ты способен. Князь, завтра о том, что Владимир Святославович умер, будут знать на всех углах. Стань князем сегодня, или завтра им станет кто-то другой. Ярослав Новгородский, Борис Ростовский, или Святослав Древлянский! Я с сотней воинов князя Позвизда, твоего младшего брата, занял княжеские палаты. В Киеве сейчас нет дружины великого князя. Она с Борисом по повелению Владимира ушла в поход на печенегов, но завтра они повернутся и выбьют тебя, если ты не станешь действовать.

Князь Святополк встал и сделал несколько шагов. Всё было таким чудесным, таким светлым. Глаза потихоньку привыкали к свету. Князь Святополк понял, что хочет пить. Желание пить быстро стало сильным. Странно. Они с супругой по много дней часто пили всего по несколько глотков, так как тюремщики не всегда заботились о том, чтобы дать им напиться вволю.

Князь Святополк решил не показывать своего желания. Сейчас надо быть сильным и я им стану, проговорил он сам себе.

– Почему ты говоришь, что я знаю, а остальные братья не знают?

– Потому что у меня был свой человек при князе Владимире, который и сообщил мне эту весть. Владимира Святославовича уже привезли в Киев, но пока никто не знает, где он. Его тело привёз епископ Анастас.

– Анастас! Греческий чернец, подлейший из врагов!

Это по его научению отец… Владимир бросил меня в подземелье!

Путша улыбнулся, услышав, как запнулся Святополк, назвав Владимира своим отцом.

– Нет, Анастас сейчас тебе не враг, и не советую его в них записывать. Владимир Святославович заточил тебя не потому, что ты хотел верить по христианскому, но латинскому обряду, а потому, что ты хотел отделиться от него. Твой двоюродный брат и его сын Ярослав сделал то же, но не стал приезжать в Киев. Он просто перестал платить положенные ему две тысячи гривен.