Судьба души. Сказания душ. Книга вторая

Герхольд бежал за ним следом, кричал и звал друга, хотел остановить его и вымолить прощения, но тот не останавливался. А догнать его Герхольд не мог. Когда силы его совершенно оставили, он упал на колени и взглянул вперёд. Коловрат взобрался на пригорок и обернулся. Герхольд пытался подняться, но не смог, а друг лишь улыбнулся ему такой знакомой и родной улыбкой, и помахал на прощание рукой. Герхольд вновь постарался встать и, напрягая все свои мышцы, с огромным трудом поднялся на ноги. Но когда он вновь взглянул на пригорок, там уже никого не было.

Проснулся он от толчка в спину. Вскочив, Герхольд понял, что заснул прямо на полу, он обернулся и увидел Залуха. Тот сидел на скамье, и смотрел на него с грустным лицом.

– Вставай. Нужно подготовить похороны.

Они вместе обмыли тело воина и завернули его в шёлковые одежды. Затем с помощью других рабов возложили тело Коловрата на большие носилки и восемь крепких мужчин понесли их за стены города, где Залух распорядился устроить погребальный костёр.

Достигнув места погребения, мужчины положили покойного на огромный деревянный помост. Залух подошёл к Герхольду и вложил в его руку горящий факел.

– Это должен сделать ты. Как самый близкий ему человек, – сказал Залух. – Не бойся, его душа сможет найти путь в пристанище предков, – он кивнул Герхольду и отошёл в сторону.

– Прости меня брат! – тихим голосом сказал Герхольд. – Я буду молить за тебя Богов. И если они действительно те, кем их считают, они помогут твоей душе.

С этими словами он бросил факел посередине помоста, большая деревянная конструкция мигом вспыхнула и занялась яростным огненным пламенем.

На рассвете Герхольд собрал пепел друга в глиняную урну и медленно поплёлся в сторону поместья своего Господина.

Он никуда не ушёл, не воспользовался правом своей свободы. Не начал новую жизнь, а наоборот, ещё сильнее привязался к прежней. Он стал служить Гаю как наёмник, как тренер будущих воинов, как убийца. Смысл жизни потерялся для него. Он озлобился, стал грубым и свирепым. И лишь порой, когда он заходил в свою комнату, его взгляд цеплялся за глиняную урну, покрытую толстым слоем пыли. В памяти всплывали воспоминания тех давних лет и, отворачиваясь, Герхольд уходил спать.