Боги спустились с небес

Он представил, что поднимает руку, тянет её к шарику и толкает его. Пришлось несколько раз повторить эту процедуру. И через несколько минут, когда уже на самих реальных пальцах будто бы почувствовался металл, шар лениво покатился в сторону стопки бумаг и, так и не достигнув её, остановился.

– Пожалуй, хватит, – прервал Сашу доктор.

Доктор ли? Уверенности в его профессии у Саши оставалось всё меньше.

Он очнулся, посмотрел на покоящийся шарик, будто видел его в первый раз, и не поверил своим глазам. Фокус? Неужели это какой-то розыгрыш? Быть может, в столе спрятан магнит и Саню просто дурачат? Парень сидел на стуле, пытаясь понять, не глюки ли это: «В папиросе, похоже, забит не простой табак.

– Уверяю вас, молодой человек, это не фокус и не розыгрыш, и никакого магнита там нет. В папиросе действительно не простой табак, но это никак не повлияло на то, что произошло, – ответил на неозвученные вопросы Владимир Изяславович. – Вы действительно с помощью силы разума воздействовали на этот шарик, и он покатился.

Да он читает мысли!

Саша подскочил, как ошпаренный. Это всё слишком странно! Это невозможно! В комнате наркотический кумар – вот почему казалось, что шар сам покатился. Но как доктор читает мысли?.. Ага! Саша из-за наркотика просто не замечает, как говорит.

Он и сейчас думает вслух?

– Успокойтесь. Вас никто не накурил, и вы вполне контролируете свою речь. Просто я действительно умею читать мысли. Вы к этому привыкните.

– Кто вы такой?! – Саша и правда контролировал речь.

– Я – маг. Телепат, если быть точнее. И, могу вас поздравить, вы – тоже маг, но другой специализации – телекинез.

– Это прикол какой-то? Я уже не маленький – в сказки не верю.

– Насчёт этого можете не волноваться, Александр. На сказку магия не похожа – волшебная школа с палочками, драконами, приведениями и прочими атрибутиками вам не светит.

Владимир Изяславович снова сел в кресло, достал из тумбочки под столом лист бумаги, с надписью «Рекомендация» по центру сверху, и с минуту что-то писал – только звуки скольжения перьевой ручки о шершавую бумагу нарушали тишину в комнате. Через минуту он закончил писать, поставил печать, размашисто расписался и положил лист в конверт, запечатав его.