Неприкаянный. Красный мессия

Правда, он был уверен, что обладает куда более мощным зрением, чем остальные люди, и даже в этих очках всё равно всё видит в пределах нормы. На всякий случай взял удостоверение капитана. Только что делать с бородой? По идее, если военным нельзя носить её, то и жандармам тоже. Значит, надо перестать быть жандармом. Эл снял с куртки погоны, а с сомбреро – значок. Хорошо. Готов очкастый гражданский в одежде, похожей на жандармскую форму. Куда бы сложить значок и погоны? Да в коляску мотоцикла. Туда же отправился и пистолет.

А что делать с бандой? Не оставлять же четырёх отморозков наедине с жандармами в таком виде! Вдруг хулиганы придут в себя раньше? Впрочем, в коляске нашлись наручники – как раз четыре пары. В них Эл и заключил руки бандитов. Если они и очнутся раньше, они контужены. А стражи порядка – нет.

Эл оседлал мотоцикл и с грохотом завёл его. Послышались запахи бензина и машинного масла. Эл повёл стального коня в другой район, где усыплённые капитан и сержант не смогли бы его найти.

Он вывел мотоцикл на проспект Конкистадоров и двинул через центр в восточную часть города. Однако, несмотря на приближающийся полдень, на дороге стояли пробки.

С философской точки зрения только в пробке возможна истинная демократия, так как пробка – великий уравнитель. В заторе все равны: и рабочий на автобусе, и владелец самой дешёвой машины, и пассажир такси, и миллионер на престижном авто. Её Величество Пробка заставляет всех стоять одинаково. И только мотоциклист способен их спокойно объезжать.

Эл проехал сквозь затор. Миновав несколько миль, он заметил парикмахерскую. Припарковав мотоцикл во внутреннем дворе, зашёл туда – и через двадцать минут вышел с подстриженными волосами, без бороды, но с усами, вполне похожий на жандарма вообще и на фото капитана в удостоверении в частности. Правда, капитану, если верить документам, скоро должно было стукнуть тридцать восемь, но вряд ли бы все стали смотреть на дату рождения, да и на фотографии он выглядел куда моложе, чем в жизни.

Эл вернулся на проспект и огляделся в поисках кафе: ужасно хотелось есть. И вскоре заметил ближайшее заведение общепита: на плакате красовался улыбающийся старичок в шляпе, с бородой и в очках в обнимку с таким же весёлым крупным бараном, стоящим на задних лапах. Над плакатом виднелись три большие красные буквы – ГЖБ, что значит «гибборская жареная баранина». ГЖБ была самой известной сетью быстрого питания во всей Империи.