За Стеной

Те жили в относительно сохранившемся, кирпичном доме в три этажа высотой. Их жилище было прямиком под крышей – на последнем этаже. Быстро вбежав по лестнице, Денис начал стучать кулаком по двери. Звонки, развешанные на стену у дверей, были ныне не рабочими, да и не сильно бы помогли, тратя больше энергии, чем принося пользу.

Не смотря в дверной глазок, дверь распахнул дядя Коля. Это был огромный мужик с тёмно-русой бородой лопатой. Застиранная майка-алкашка не скрывала крепкие, трудовые мышцы рабочего инженера.

В зубах он держал громоздкую «козью ногу», невероятно чадящую крепким, сизым дымом.

– О, Дениска! – медведем взревел Дядя Коля, выпуская большое облако дыма в воздух лестничной площадки, – Какими судьбами?

– Да так. – улыбнулся Денис, обнимая Дядю, – Давно просто не видел вас. Вот и решил прийти.

– А, ну проходи-проходи! – Дядя Коля впустил племянника внутрь, – Анка, накрывай на стол – Дениска пришёл!

Из кухни выбежала черноволосая, низенькая, немолодая уже женщина в старом, посеревшем фартуке и домашнем светло-розовом, заштопанном платье.

Она радостно всплеснула руками, подбежав к Денису и крепко того обнимая.

– Дениска, ты бы хоть предупредил меня! – закачала она головой, – Я бы хоть пирожки сготовили. Сейчас Капитан увеличил поставки муки, так что мне удалось украсть несколько килограмм. – она обернулась в сторону кухни, откуда только что вышла, – А знаешь, что у меня есть? – Тётя Аня засеменила своими маленькими ножками на кухню, подзывая за собой Дениса.

Тот было замешкался, но Дядя Коля подтолкнул его своим пудовым кулаком и тот быстро прошёл в кухню. Как только он сел за стол, то перед ним оказалась банка розовой жидкости, на подобии той, что он не так давно пил с Андреем.

– Что это? – удивился Денис, со всех сторон осматривая банку, в которой, в отличии от настойки, были семечки какой-то ягоды, – Настойка?

– Нет конечно. Это варенье. Нам его на склады завезли, вот я и не удержалась. Ты ешь давай.

Тетя Аня отвернулась, воркуя над плитой, брызжущей конопляным маслом и напевая какую-то старую мелодию.

Дядя Коля же, уселся на табурет подле подоконника, открывая створку форточки, продолжая пыхтеть своей самокруткой.

Сразу исчезла и усталость, и страх за будущее. Тёплым одеялом спокойствия легла эта домашняя атмосфера. У тёти Ани и дяди Коли детей не было по состоянию здоровья, потому всю свою заботу и родительские чувства, мне – осиротевшему в возрасте восьми лет, парню.