Особенности национальной реинкарнации

В этот раз им досталось восемь батонов хлеба, несколько упаковок сухой вермишели в прозрачных, видимо, выцветших от старости пакетах, несколько банок консервов неизвестного содержания и производителя – все надписи на банках были сильно затерты, а также десять бутылок водки и одна, неизвестно каким чудом упущенная из виду и работниками магазина и господином из ПФР, бутылка некогда безумно дорогого коньяка Хеннеси ХО. Тузик и Беляш воззрились на Хеннеси. Подобной роскоши они не видели со времен работы в Холдинге и смотрели на бутылку, как бандерлоги на Каа.

– Так, значит, предлагаю, начнем с водяры, а этим, – ткнул пальцем в коньяк, – будем полировать… смаковать будем, когда насытимся.

– Дурак ты, Беляш, – ответил Тузик. – Кто ж такие вещи после водяры пьет? Ты зенки зальешь, потом ни запаха, ни вкуса этой росы божественной не почувствуешь, а утром даже и не вспомнишь, что пил.

Мдя, вздохнули друзья, дилемма. Как ни крути, никак им Хеннеси не заходит.

– Давай так, Беляш, разводи костер, пару банок консервов разогреем, бутылочку водяры таки хряпнем и решим, чего с коньяком делать, лады?

Костер горел высотой сантиметров двадцать. Над ним на «шампуре» из арматуры висели подвязанные на проволоке две банки консервов – разогревались.

– Ну, вздрогнули, – сказал Тузик и опрокинул в себя первые полбутылки разом.

– И вам не хворать, – ответил Беляш и присоединился к товарищу.

Сентябрьское утреннее солнце набирало обороты, поднимаясь все выше и выше и нагревая прохладный уже ночами воздух. Друзья поели и приступили к обсуждению плана.

– Ну, чего с коньяком-то делаем? – не унимался Беляш.

– Тебе чего, водки мало? – ответил Тузик. – Только ж пенсию получили.

– Так это ж на ме-е-есяц. – Беляш грустно вздохнул… – А так хочется праздника для души!

– Ну вот, – ответил Тузик, – на свой вопрос ты и ответил. Давай на праздник какой его оставим, ну или в гости кто зайдет! Это ж такая вещь… До нее тянуться надо, дорасти!..

– Тянуться надо?.. – Беляш хитро сощурился.